— Но он не был спортсменом.
— Нет. Он считал, что это ненужный, корыстный вид насилия.
— Ну, он не ошибся. Дай угадаю, парень, который был в костюме Джокера той ночью, тоже был спортсменом.
— Ты угадала. После той ночи он пытался заставить своих родителей заявить на меня за нападение и побои, но мой отец зашил им рты несколькими тысячами баксов.
— Уместен.
— Не совсем. Я мог бы зашить ему рот кулаком.
— Какой грубый. — я смотрю на то место, где его большой палец давит на мою руку, не в силах смотреть ему в глаза.
— Ты сохранил что-нибудь с той ночи?
— Кроме Гвен?
Я перевожу взгляд на него, мой голос слишком низкий и уязвимый, на мой вкус.
— Кроме Гвен.
— Если ты спрашиваешь о маске Анонима, то Сьюзан выбросила ее, так как у нее имелась привычка портить мои вещи из презрения. Я узнал об этом только несколько дней спустя.
— Ох.
— Я выбросил всю ее коллекцию винтажной одежды на помойку в качестве мести, но этого было недостаточно. Эта сука должна уйти на дно.
— Ты действительно не хочешь забыть о Сьюзан?
— Не в этой жизни.
— Ты помнишь мою любимую цитату?
Его выражение лица смягчается, а в темных глазах загорается озорство.
— Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.
— Вся версия такова. Тот, кто сражается с монстрами, должен быть осторожен, чтобы самому не стать таким. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя. — я глажу его по лицу. — Не становись монстром, Кингсли.
***
К восемнадцатому дню запрета Кингсли превратился в абсолютную боль, от которой так и веет токсичной, антагонистической мужественностью.
Никто не хочет иметь с ним дело на работе.
Без шуток. На днях один из помощников адвоката увидел, как он идет по коридору, и тут же изменил направление.
— Что бы ты ни делала, отмени это, — говорит мне Нейт, тонко подталкивая меня в направлении кабинета Кингсли.
— И почему ты думаешь, что я имею к этому какое-то отношение?
— Тот факт, что он смотрит на тебя так, будто хочет трахнуть, а потом убить.
Или убить тебя, а потом трахнуть. Не совсем уверен в его жестких рамках и в том, включают ли они некрофилию.
— Ты драматизируешь.
— А он ведет себя как козел с открученным винтом. Отрицай это сколько хочешь, но мы оба знаем, что это все из-за тебя. Иди в кабинет, пока он не убил Сьюзан по-настоящему.
Я делаю паузу.
— Сьюзан здесь?
— Да. Она выступает со своим надоедливым шоу в течение месяца.
— Я думала, ей запретили появляться в Уивер & Шоу.
