Отец внимательно посмотрел на меня:
— Ты что-то задумал.
— Если академики решили встать на моём пути, — хмыкнул я, — им придётся научиться уступать дорогу. Найдётся и на них управа…
Мы попрощались, и я с Василисой отправился обратно в острог. На обратном пути я заметил, что княжна выглядела куда более довольной, чем утром. Перспектива работы с другим геомантом явно воодушевила её, да и моя похвала, похоже, подействовала лучше, чем я ожидал.
По пути в Угрюм я размышлял о предстоящих шагах.
Солнце уже клонилось к закату, когда мы вернулись в острог.
Крепкие стены отбрасывали длинные тени, напоминая о том, как быстро растёт наше маленькое владение. Скоро эти земли станут маркой, а я — их повелителем, маркграфом Платоновым. И это будет только началом моего пути к восстановлению настоящей империи."
"Поужинав, я отправился прямиком в отдельную комнату, которую распорядился переоборудовать под свои ритуалы. Помещение находилось в подвале, что создавало идеальные условия для проведения чувствительных магических ритуалов — постоянная температура, отсутствие сквозняков и минимум магических помех.
Выложив необходимые материалы, я осмотрел их: маленькая шкатулка с крошечными кристаллами Эссенции, флаконы с разноцветными чернилами, набор тонких кистей из беличьего ворса и большой пергаментный свиток.
Я зажёг несколько свечей, расставив их особым образом. Для того, что я собирался делать, требовалась предельная концентрация. Развернув свиток, я внимательно осмотрел уже нарисованный контур.
Основная часть рунического круга была завершена мной ещё в Сергиевом Посаде — концентрические окружности, разделённые сегментами, напоминающие чертёж сложного механизма. Теперь предстояло дорисовать внутренние символы, которые придавали всей конструкции действенную силу.
Обмакнув кисть в серебристые чернила, я начал наносить первую серию рун. Движения получались точными, уверенными — словно моя рука помнила этот узор на каком-то глубинном уровне. Впрочем, так оно и было.
Хотя Платонов никогда не изучал подобных техник, я, видел, как создавал такие схемы мой брат Трувор.
Память вернула меня в прошлое. Трувор всегда был книгочеем, тихим и вдумчивым, где я предпочитал меч и прямое действие, он выбирал перо и обходные пути. Помню, как он бился над этим ритуалом несколько лет, запершись в своей комнате.
— Видишь, брат, — говорил Трувор, склонившись над листами с расчётами, — сила течёт не хаотично, а по определённым каналам.
