Марк заполнял бортовой журнал, Даниэль, переговорив с диспетчером, смотрел на показания датчиков.
– Мальчики, мы принесли вам кофе.
Голос Нины заставил Марка оторваться от своего занятия. Но внимание Даниэля было полностью занято работой.
Нина подтолкнула Оливию, и та, улыбаясь, видя на себе ошарашенный взгляд второго пилота, подошла с подносом к Даниэлю.
– Ты только что приносила нам его, – произнес он, крутя кнопку на панели управления.
Она молилась, чтобы он так и дальше продолжал не обращать на нее внимание.
Хоть бы диспетчер вышел на связь.
Она наклонилась чуть ближе, и в это время он повернулся к ней, встречаясь с ней взглядом.
Она так испуганно на него смотрела, можно подумать, что она не ожидала, что он вообще посмотрит в ее сторону. Улыбки на губах уже не было. Зато на них была помада, которую ему всегда хотелось стереть. Она портила настоящий цвет ее розовых губ. Девушка стояла так близко, наклонившись к нему, что это привело его в замешательство. Что она задумала?
– Ну раз не хочешь, тогда ладно.
Оливия уже готова была уйти, радуясь победе, но капитан остановил ее:
– Хочу.
Оторваться от ее губ оказалось сложнее, чем он думал, а после того, как она закусила нижнюю, с мольбой смотря на него, это стало уже невыносимо. Он опустил взгляд… Боже, лучше бы он смотрел на ее губы. Вырез блузки был настолько глубоким, что он отчетливо видел кружева бюстгальтера, скрывающего красивую грудь.
– Оливия, с тебя ужин, я пошла, – Нина открыла дверь и вышла.
Даниэль тут же оторвался от этого шикарного зрелища, злясь про себя.
Он схватил с подноса чашку с кофе и отвел взгляд.
Злость Оливии просто зашкалила, она выпрямилась, передавая Марку кофе. Тот сидел, подперев подбородок, и молча наблюдал за происходящим. Увидев недовольный взгляд Даниэля, он, улыбаясь, взял чашку с подноса, коснувшись взглядом выреза девушки.
Они все кобели, Нина права. Оливия выскочила из кабины и зашла в туалет, чтобы наконец застегнуться. Но чьи-то руки не дали этого сделать, хватая ее за грудь и больно сжимая.
– Похотливая стюардесса – моя мечта, – грубый голос возле уха и отражение в зеркале Боба… – Я заплачу, Оливия, сколько ты хочешь?
От неожиданности дыхание перехватило и сердце начало биться в разы сильнее. Она вцепилась в его руки, пытаясь отцепить их от себя, но Боб лишь сильнее сжимал, причиняя новую боль.
– Отпусти!
– Для пилотов все, а для пассажиров ничего?
Его слова еще сильнее напугали ее. В голове крутилась только одна мысль – надо кричать.
