Розамунда с беспокойством смотрела, как сестра рылась в сундуке, а потом извлекла небольшую позолоченную шкатулку с фарфоровыми медальонами, расписанными во французском стиле.
Вернувшись к кровати. Дейзи открыла шкатулку и вынула из нее золотой кулон на тонкой цепочке.
— Вот!
— Какой красивый! — сказала Алекс.
— Это медальон, — с гордостью доложила Дейзи, потом приподняла крышечку и показала миниатюрное изображение. — Моя мамочка.
Алекс взяла медальон в руки и внимательно рассмотрела портрет.
— Она красавица.
— Да, мама была очень красивая. Она отлично пела и играла в карты. И была очень умной. Всегда знала, что надо сделать, когда у тебя болит живот или начинается кашель.
— Было бы лучше, если бы она этого не знала, — заметила Розамунда.
— Почему вы так говорите? — удивилась Алекс.
— Она от этого и умерла. Помогла лечить соседского мальчишку, когда у него начался сыпной тиф. Он-то выздоровел, но перед этим заразил ее. Так что не очень-то умная она была.
— Нет! Умная! — горячо возразила Дейзи.
— Ей не надо было умирать. Теперь-то мы знаем, к чему это привело. Это было очень глупо с ее стороны…
— Розамунда, — мягко остановила ее Алекс.
Дейзи резко вскочила.
— Не смей говорить так! Возьми свои слова обратно.
— Даже не подумаю. — Розамунда отбросила книгу и тоже встала. — Это правда. Мама была глупой и безрассудной. Она больше заботилась о том, чтобы вылечить соседского мальчишку, а не о том, чтобы жить ради нас.
— Неправда! — сквозь слезы крикнула Дейзи.
— А ты противная и злая! Я ненавижу тебя.
— Лучше ненавидь ее. — Розамунда выхватила у сестры медальон и с силой швырнула через комнату. Тот ударился о противоположную стену и, звякнув, упал на пол. Девочка стояла, тяжело дыша и уставившись взглядом в стену. Она явно сдерживалась, чтобы не разрыдаться.
Алекс робко приблизилась к ней.
— Розамунда…
— Нет! — Она резко отстранилась, избегая прикосновений. — Не трогайте меня. И Дейзи оставьте в покое. Перестаньте перед ней разыгрывать из себя мать.
В конце лета вы уйдете, но мы скучать по вас не будем.
Розамунда выбежала из комнаты. Дейзи отошла в угол, села, подтянув колени к груди, и, прикрыв лицо руками, разрыдалась.
Алекс хотелось утешить их обеих, но она прекрасно знала по своему опыту, что потерю родителей невозможно восполнить, ни бисквитами, ни объятиями. Девочкам требовалось время, чтобы залечить свои раны и привыкнуть к тому, что им ничто не угрожает.
