— Какая прелесть! Наверное, в соответствии с титулом учтивости его назовут Ричмондом. Христианское имя здесь не упомянуто.
— Кошмарное письмо! — заявила Никола. — Его Эшбери написал. Никогда не доверяйте мужчине писать письма о детях.
— Никакого описания вообще, — вздохнула Пенни. — Как узнаем, как выглядит мальчик? Кого из родителей предпочитает? Какой у него темперамент?
— Он наверняка розового цвета, сморщенный, лысый и голодный, как все новорожденные. Сомневаюсь, что у него есть время на то, чтобы сделать заявление о политических предпочтениях.
— Сложив письмо, Алекс отдала его Николе. — Проявим терпение. Эмма напишет сама, когда отдохнет, и сообщит нам все подробности.
— Кстати о подробностях, — многозначительно сказала Никола. — Мне кажется, некая гувернантка кое-что нам должна.
— Вот именно. — Пенни отпустила поводок Мэриголд и, взяв Алекс за руку, подвела к скамье. — Расскажи нам все.
Им не пришлось упрашивать Алекс. Она с радостью освободилась от груза мыслей, тяготивших ее последние две недели.
Рассказала подругам все о Розамунде и Дейзи, о ежедневных похоронах Миллисент, о мелких кражах и о том, что девочки должны добиться успехов по пяти предметам, на что ей дано десять — теперь уже восемь — недель."
"— Бедняжки страдают, — сказала Пенни. — Их нужно приласкать и согреть, а не грузить уроками.
— Я знаю. Но меня взяли для того, чтобы я подготовила их к школе. Если я не сумею… — Поставив локти на колени, Алекс закрыла лицо ладонями. — Их не интересует кройка и шитье. У них иммунитет к лести и уговорам.
И как, интересно, я смогу научить Дейзи каллиграфии, если она даже букв не знает?
— Считаю, нам нужно больше помогать тебе в этом деле, — заявила Никола. — Но ведь традиционные дамские совершенства не для нас.
— Мне это прекрасно известно, — согласилась Алекс. — За это я и ценю вас.
Они подружились именно потому, что отказались приспосабливаться к обстановке в школе. Они были другими и не стеснялись этого. То же самое можно сказать про Розамунду и Дейзи.
Даже если целый мир будет пытаться объяснить им, что они недостаточно хороши для него, Алекс решительно откажется принимать в этом участие.
Нагнувшись, Пенни подобрала козий поводок.
— А как там Повеса из Книжной Лавки? Он уже признался тебе в любви?
— Нет, — покачала головой Алекс. — Нет!
— Такое заявление слишком категорично, чтобы в него поверить.
— Я провожу свои дни с девочками в классной комнате, — проговорила Александра. — Мы с ним почти не пересекаемся.
