Когда она вновь возьмёт под контроль свои действия, этот миг рассеется быстрее тумана.
Чувственные губы отвечают на поцелуй. Аккуратно, будто щупая их впервые. Но я не даю ей такой возможности, сильнее стискиваю в своих руках, а сам где-то за пределами атмосферы.
Вновь чувствовать её. Осязать. Утопать в её запахе, в её глазах. Да, не чувствовать той любви, но я готов по крохе вновь добиваться. Мне наплевать, но я хочу свою семью назад. И сделаю всё возможное. Вылечу обеих дочерей, удержу сумасшествие женщины, которая мнит себя моей невестой, верну наконец жену.
Покажу, как должен был вести себя, покажу, как буду любить. Теперь уже громко и до безумства. Так, чтобы она ощущала и знала о чувствах, а не молча, утопая в том, чтобы эгоистично видеть только себя.
— Саш, — Юля тихонько кладёт ладонь мне на грудь и хочет отстраниться.
— Нет, — как сумасшедший подросток прижимаю её к себе: — Я пиздец, как скучал.
Признаюсь и придираюсь губами к её макушке.
— Прости, ты… Юль, — хватаю ладонями её лицо: — Всегда только ты.
Искренне заявляю, глядя в глаза. И правда. Всегда лишь та, кто в том прошлом с ошибками стал для меня чем-то обыденным. Но по существу это мой, черт возьми, клад. Но только потеряв путь к нему и даже карту, я слишком долго к этому шел.
— Прости, — она аккуратно кладёт свои пальчики на мою руку: — Но мне это больше не нужно.
На секунду опускаю взгляд, сглатывая тягучий ком в горле. Только он, мать его, не проходит.
— Озеров, — она улыбается, слышу по обращению: — Мы прожили отличную жизнь, но в отношении нас двоих пора уже и честь знать.
Мы всегда будем родителями двух прекрасных дочек и сделаем всё для них, особенно сейчас. Но мы как пара…
— Вполне способны исправить, если остались хоть какие-то чувства…
Она бегло уводит взгляд, а её пальцы нервно трут кожу кисти.
— Саш, пожалуйста, не вынуждай…
— Нет…
Качаю головой, потому что без нервов и раздражения спокойно, без масок, ей придётся сказать мне сейчас. И я ведь обещал сам себе, что уйду, если поверю.
— Признайся мне, что разлюбила, и я, — поднимаю руки в воздух: — сделаю так, как скажешь."
"Она смотрит на меня. Долго и пронзительно. Ведём тяжёлый диалог, и каждый в этот момент мирится сам с собой. Ищет нужные слова, расшифровывает чувства, чтобы навсегда либо оставить нас там, где раньше были мы, либо дать даже самый тонкий намёк на то, что мы можем показать себе наше счастливое будущее.
Чем дольше Юля молчит, тем тяжелее становится дышать.
