Сильнее сжимаю кольцо своих рук и, наклоняясь к её щеке, я шепчу:
— Я очень, очень сильно люблю тебя, — оставляю мокрые пятна от собственных слёз, а она громче всхлипывает.
— И я, мам… — разрывается она в вое. — Я так скучала!
Поднимаю глаза к потолку, пытаясь остановить слёзы и вдохнуть воздух. Укачиваю её, как малышку, напевая под нос мелодию колыбельной, которую пела им обеим.
Одной рукой пытаюсь нащупать телефон в кармане и вообще сообразить, где он. Сейчас Карине нужен и отец, а мне нужна помощь. Мы все вместе должны это решить — и убрать, в конце концов, эту токсичную змею из окружения дочери.
И в эту секунду я готова признать: наша дистанция с Озеровым сказалась на обеих дочерях. И это абсолютно точно только наша вина.
Рука нащупывает его в кармане, аккуратно достаю, продолжая убаюкивать дочь. С секунду раздумываю, но всё же пишу сообщение:
«Саш, Карина со мной, и ты нам нужен.»
Глава 45
Юля
После того как я сообщаю Саше о случившемся, моя жизнь окончательно и бесповоротно разделяется на «до» и «после».
В этот момент мир как будто трескается, ломается на осколки, и уже невозможно собрать его обратно. Этот инцидент не пройдёт бесследно — он уже выжег болезненные, пульсирующие рубцы на моём и Сашином сердце. Потому что смерть собственного ребёнка была пугающе рядом, ощутимо, почти физически близко.
Я верю — нет, я точно знаю — Карина могла бы это сделать, если бы я тогда не нашла нужных слов, не нащупала ниточку, за которую можно было потянуть, чтобы вытащить её обратно в жизнь.
До сих пор мороз по коже — леденящий, сковывающий дыхание — когда представляю, что было бы, не успей я. Эти образы будут врезаться в сознание, возвращаться по ночам. И от них не спастись.
— Я дала ей двойную дозу снотворного. До утра, а может, даже и до обеда она не проснётся.
— Юль, — Саша устало роняет голову на ладони, — нужно решать вопрос быстро и кардинально. Я боюсь, что инцидент может повториться.
— Он повторится, потому что наш старший ребёнок, Саша, нестабилен. У Карины явно нарушена психика.
Я и раньше это замечала, но думала, что это СДВГ или просто её особенность. Мне жаль, что я не забила тревогу раньше. Боюсь, всё усугубилось после нашего развода.
— Я знаю одну клинику неплохую, там сын моего друга лечился. Думаю, можно переговорить с врачами.
— Она взрослая, без её согласия никуда не возьмут. А я уверена, что будет бунт, Саш. Нам не избежать этого. Господи… — слёз уже нет, но так хочется выплакать всю боль, усталость, своё бессилие.
