Подперев рукой подбородок, я наблюдаю сейчас ту часть жизни, которую потерял. И эта пустота, о которой я и не подозревал, сейчас заполняется. Как недостающая деталь, как четвертая ножка для стула, чтобы он был устойчив и продолжал стоять.
Вот и мне сейчас нужна моя четвертая ножка, в моем случае, даже две.
Я молчу про тот шторм, что с каждым днем выносит меня куда-то за пределы собственного разума. Заставляет переосмыслить так много, и в то же время не дает изменить ничего.
Она уперлась стеной. И я её могу понять.
Но и уверен, ей нужна моя правда. Безусловно мы не докажем сейчас ничего. Да и доказывать не нужно. Нужно просто взять и сорвать эту корочку с раны, что тупо имитирует ее заживление. А внутри ещё кровоточит.
Я вижу по её глазам. И если она считает, что я многое упускал из вида — это не так.
Вот и сейчас у нее трудности, а я хочу ей помочь. Прямую помощь она явно не примет, сказала прямым текстом. Но немного подсобить, я постараюсь и анонимно. Нужно только выяснить что случилось.
В момент, когда увидел её прижимающуюся лбом к стене, внутри что-то перевернулось.
Вдруг вспомнил какой же она была…ранимой, нежной, моей маленькой девочкой.
Только было это будто в другой жизни. В этой сейчас это кажется недосягаемым.
— Па-а-а-п! — громкий возглас вырывает меня из собственных размышлений, и возвращаясь в реальность я вижу две пары глаз, уставившихся на меня.
Одни детские, будто в ожидании чего-то, с неким скрытым восторгом и просьбой. А вторые, Юлины, с долей что ли страха.
— Да, родная, — встаю с кресла, принимая расслабленный вид, а внутри все натянуто до предела.
— Я говорю, когда меня выпишут, сходим в тот парк аттракционов? Мы ведь сто лет не были! Карину возьмем, — энтузиазм в голосе младшей невольно заряжает и самого себя.
Раньще эти вылазки были нормой, несмотря на московские пробки и множество народа."
"— Обязательно сходим, — улыбаюсь я, поглаживая по голове: — Если конечно мама не против, — перевожу взгляд на бывшую жену с немой просьбой подарить нам этот день вместе.
Она смотрит на Дашку, которая строит самую милейшую моську, а затем поднимает руки в воздух с короткой усмешкой.
— Сдаюсь, — смеется она.
И так сейчас правильно. Тепло. Так, черт возьми, спокойно.
Юля переводит взгляд на меня, очевидно читая в моих глазах эту бурю эмоций, и тихонько качает головой. Поджимаю губы, вновь увеличивая расстояние и даю дистанцию, которую она хочет.
Я не хочу принуждать и давить, я хочу лишь попробовать показать ей.
