— Ладно, — прячу досаду: — Вернёшься или домой поедешь?
— Сегодня домой, туда ближе, — не представляя, как она режет меня этими интонациями, отвечает.
— Если ты хочешь, чтобы я освободила квартиру, только скажи, не утаивай это в себе, — озвучиваю я на полном серьёзе: — Я взрослая тётя, справлюсь с эмоциями, — за улыбкой прячу горечь, но хочу честности, а она отвлекается от нанесения макияжа.
— Нет, мам, — хмурится, — Я не против…
Киваю, но особо в слова не верю, я помню реакцию в больнице. Оставляю её собираться, а сама ухожу в гостиную.
Надо сесть за ноутбук и включиться в работу, чтобы выключить эти бесконечные мысли. Но я лишь сижу, бездумно глядя в одну точку.
Не понимаю, куда ведёт дорога, по которой я иду, и это откровенно, изводит. Потому что у меня было всё стабильно, понятно и даже счастливо. А теперь…
Слышу, как спустя минут десять Карина уходит, даже не попрощавшись, и это ещё раз доказывает, что она даже не воспринимает меня как родителя. Прикрываю глаза, и шумно выдохнув, иду за бокалом.
Сейчас один бокал хотя бы поможет мне немного успокоить нервы.
Правда, одним бокалом дело не обходится, и когда я уже наливаю третий, закидывая в рот ломтик сыра, то слышу звонок в дверь.
Хмурюсь, времени уже прошло достаточно, вряд ли это Карина что-то забыла. Но и я ведь не в Питере…
Усмехаюсь мыслям, потому что человек явно попал в парадную, а значит, либо у него ключ, либо это снова чёртова любительница собачек.
Открываю дверь, но там вижу Озерова.
— Эм, привет, — неожиданно и излишне в рамках нашей ситуации.
— Хочу забрать тот презент, который тебе передали, — уверенно озвучивает он, а на самом лица нет.
— Конечно, проходи, — немного растерявшись, открываю шире дверь.
Он входит, но не двигается дальше прихожей.
— Оно там, на балконе, — говорю я, потому что хотела утром уже вынести эту дрянь.
— Ок, — Саша разувается и уверенными шагами двигается в гостиную.
Дежавю накрывает с головой. Но это скорее не по той причине, что я уже получала подобные «подарки», а из-за вина.
Я даже вижу, как его голова чуть ведёт в сторону моего импровизированного столика.
Он уходит на балкон и возвращается с тем самым пакетом. Челюсти стиснуты, губы плотно сжаты. Он вообще ведёт себя странно, как-то отстранённо и будто сам не в этом мире находится.
— Извини за это и за то, что помешал, — озвучивает он хмуро.
— Это же не ты сделал, Саш, — резонно замечаю я.
Он ничего не отвечает и уходит обратно в прихожую.
