— Юля, у тебя всё хорошо? Что случилось? Где ты?
— Мне нужна твоя помощь, — признаю́ свою слабость в этот момент, потому что он ближе ей.
Всегда был ближе. Даже если сейчас в их отношениях есть недопонимания, она потянется именно к отцу, как было всегда. И если честно, сейчас иных выходов я не вижу.
— Конечно, в чём? Деньги? Лекарства? Машина? — он судорожно перечисляет варианты, а я утираю бегущую слезу: — Юля, я ведь сейчас приеду, хоть и обещал не нарушать твоё личное пространство.
В конце Озеров даже будто угрожает, а мне именно это и нужно, правда, вслух это озвучить получается тяжелее.
— Приезжай.
Отвечаю и отбиваю звонок, поднимая глаза к небу и растирая глаза. Я как только представлю, что она может сделать что-то с собой, у меня ломается вся моя внутренняя система, выстраиваемая годами.
Стараюсь успокоиться, ведь впервые за очень долгое время у меня предвестники настоящей истерики. Я чувствую её приближение, как синоптики, глядя на карту, видят приближение урагана. Я даже и не помню, когда в последний раз плакала, но сейчас я расклеиваюсь.
Настоящий кошмар для родителя — это пережить своего ребёнка. А моя голова с того самого момента в ванной рисует ужасающие эпизоды, которые только расшатывают мою психику."
"Стараюсь отвлечь себя хоть чем-нибудь и иду на кухню поставить чайник. Даже если он откажется от чая или кофе, я всё равно предложу и, возможно, даже налью, чтобы занять руки и скрыть собственный тремор.
Поглядываю на электронные часы на духовке, ожидая, когда он приедет.
Я не знаю, где они живут, поэтому не представляю, сколько ему потребуется времени на уговоры своей пассии, а затем на дорогу. Однако считаю буквально каждую минуту.
Наконец, спустя, рекордные для Москвы сорок минут мне приходит сообщение, что он здесь.
Запахиваю халат потуже и иду к двери, открывая замок. Спустя минуту Саша уже появляется в проёме и с тревогой смотрит на меня. Я бы даже сказала, что он сканирует меня своими глазами.
— Что случилось? — подходит, всматриваясь в лицо.
Я убеждена, он видит то, что я на грани.
Даже несмотря на долгий срок отсутствия в жизни друг друга, такие мелочи остаются. Хотя, возможно, у мужчин это работает иначе, чем у женщин.
— Карина, — шепчу я, — Она здесь…
Он кивает и хмурится ещё сильнее.
— Она что-то тебе сказала? Вы поссорились? — понимаю, что могу раздражать его своими загадками.
Но я отрицательно качаю головой и зову его в ванную. Там я, старательно удерживая самообладание, рассказываю по порядку, как было.
