Пошла туда, желая показать своё превосходство, и зная, что там живёт моя бывшая жена, так? — вздёргиваю я бровь, а она тем временем немного пятится назад: — А потом ещё решила рассказать ей, что ты, мать твою, беременна…
— А что тебя раздражает⁈ — вскидывает она подбородок: — То, что я сказала это именно ей⁈ Ты же помнишь, какие были претензии у тебя к ней⁈ Или ты забыл⁈
Она повышает голос, а я усмехаюсь и качаю головой.
— Ты, мать его, о чём, Алёна⁈ Ты понятия не имеешь, что у меня было с Юлей! — цежу сквозь зубы.
Ярость растёт с такой силой, которую я ещё, кажется, ни разу и не чувствовал. Но это буквально отключает холодный разум. Проблемы с агрессией и анализом в такие эмоциональные моменты с самого детства со мной. И вроде бы надеялся, что с возрастом всё лучше контролирую.
Да что-то хреново получается.
— Я знаю! — орёт она, топая ногой: — Ты ведь не замечаешь любви, не замечаешь ничего хорошего, что делают тебе. Видишь только то, что не нравится! И сейчас тебе не нравится, что твоя ненавистная бывшая узнала всё⁈
— Почему об этом, чёрт возьми, не знаю я⁈ — рычу на всю квартиру, в шаг хватаю с тумбы вазу с цветами, которые она вечно покупает, и швыряю её в зеркало шкафа купе.
Алёна вскрикивает, а чёртово зеркало, как в замедленной съёмке рассыпается на осколки, отлетая по кафелю. Большие и мелкие куски перемешиваются, образуя на полу какой-то уродливый узор.
— Я не хотел больше детей, и ты прекрасно это знала, — чеканю я, не обращая внимания на её глухие рыдания.
Глава 29
Юля
— Карин, — я аккуратно стучу костяшками пальцев по двери ванной комнаты, где более получаса назад скрылась моя старшая дочь.
Я немного волнуюсь, что она там так долго делает, но и тревогу пока не бью. Просто сейчас она в расстроенных чувствах, не думаю, что она станет как-то вредить себе, но я же мать… Господи, почему никто не говорит о том, что помимо всего быть матерью — это испытывать тревогу за своих детей, пускай им даже уже за двадцать.
Ты можешь не спать ночами, думая, а все ли хорошо с твоим чадом.
С Кариной было всегда вдвойне сложнее. Дашка была при мне, рядом.
А вот, чем занимается Карина, дома ли она сейчас или с друзьями отдыхает… Я ничего не знала. Оттого бывало часто себя и съедала, утопая в тревоге.
Сейчас дочь рядом, а я все равно жутко волнуюсь. Поэтому повторно стучу, пока не слышу шебуршание за стеной. И камень словно падает с груди, прямо к моим ногам.
Дверь приоткрывается, и Карины выглядывает, смотря на меня.
