Время, проведенное в больнице, дало мне какую-то моральную отсрочку перед поездкой в Москву.
Я ведь могу и не видеться с этой женщиной, но отчего-то мне кажется, что она сама даст о себе знать. Дело времени.
Больше всего меня удивил тот факт, что Озеров действительно отменил все дела и планы, остался в Питере и помогал. Мы приходили к Дашке по очереди, развлекали ее и старались быть просто мамой и папой, в которых она так нуждается.
С Кариной по душам больше поговорить не удалось. Она вновь закрылась в себе, что абсолютно свойственно ей.
А два дня назад под каким-то странным предлогом уехала раньше нас в Москву.
— Я взял нам билеты в бизнесе, Дашке удобнее будет сидеть, пускай и полтора часа.
Мы заходим в Пулково, Саша услужливо катит оба больших чемодана, а я взяла в руки его небольшой.
На секунду возвращаюсь мыслями в ту жизнь, когда у нас были совместные поездки. Я вообще могла ни о чем не думать и отдыхать сразу при выезде из дома. Потому что муж, тогда еще муж, контролировал все сам.
А мы, как самые настоящие девочки, отдыхали.
И сейчас он себя ведет также. Берет ситуацию полностью под свой контроль. За что, конечно же, я благодарна.
Какие бы обиды не были в душе, какая бы боль когда-то там не сидела. Он во многом сейчас мне помогает, пока я решаю не только вопрос с ребенком, но и вопросы по работе.
Меня отпустили в Москву, скрепя сердцем. И только благодаря тому, что ситуация критическая. И я на хорошем счету у руководства. В остальном, это блажь.
Меня можно заменить, так как сроки горят.
Скоро открывать филиал в Москве. Но обещали подождать… И я вышла из офиса со слезами на глазах. Со слезами благодарности.
Не каждый работодатель на такое способен.
Коллеги тоже поддержали, собрали в конверте сумму денег на лечение Дашки. Они ведь даже не предполагают, кто мой бывший муж и какими суммами он обладает, переживали, что мне не хватит на лекарства, на передвижения, на квартиру.
Обо всем позаботились.
И это растрогало меня до глубины души.
— Я хочу ветчину и сыр, — Дашка падает на кресло в зале ожидания у нашего гейта, — И воды. Без газа. Холодную.
Прикладываю ладонь к ее лбу, ощущая, что у нее жар поднимается. Тут же взволнованно кидаю взгляд на Сашу, и он сразу все понимает.
— Я куплю, дочь.
Уходит. А я присаживаюсь рядом с дочерью, укладывая ее голову на своем плече. Поглаживаю ее макушку, целую. Внутри буря, если бы можно было забрать всю ее боль себе, я бы это сделала непременно.
