Заказываю чай, вежливо отказываюсь от сладкого. Аня же без тени сомнений берёт эклер с манго и маракуйей, и по блеску её глаз видно, что это маленькая радость, которую она себе не запрещает.
Разговор течёт легко: общие знакомые, сплетни, пара шуток… хотя если честно, мне особо нечего рассказать. И всё же, как это всегда бывает, прелюдия постепенно сворачивает в сторону главной темы — к одной особе.
— Юля, — Аня протягивает ко мне свою тонкую руку, накрывая мою ладонь тёплой и почти невесомой, — Правда, прости нас за тот случай с фондом.
Мы были ослеплены Аленой… Нам очень жаль.
Я мягко улыбаюсь, чуть киваю. Обиды уже нет. Разочарование, да, было, и оно оказалось куда глубже, чем я готова была признать, но сейчас это просто выцветшее пятно в памяти. После того случая я разучилась очаровываться людьми, и это оказалось даже полезно.
— Знаешь, — Аня подаётся чуть вперёд, голос её понижается, словно она делится тайной, — Саша приезжал в фонд. Примерно через год после вашего развода. Я удивилась, потому что раньше он никогда такого не делал, пока ты работала с нами.
Я думала — к своей… ну, ты поняла. А оказалось, нет. Выбрал день, когда её не было рядом.
Я слушаю, стараясь не моргнуть.
— Он сделал приличное отчисление на твой счёт. Помнишь, тот, что ты открывала для деток с ограниченными возможностями? Мы не меняли документы, так что формально он до сих пор за тобой. Так вот… с того дня он каждые три месяца переводит туда деньги. Суммы серьёзные. Благодаря этому удалось помочь многим детям.
Слова Ани будто падают в меня медленно, как камешки в глубокий колодец. Я молчу, перевариваю услышанное. В памяти всплывают наши вечные ссоры из-за фонда: Саша злился, что я трачу силы и время на «чужих людей», а я упрямо продолжала, потому что чувствовала себя живой именно там. Мне нравилось быть не только женой, мамой и хозяйкой, но и человеком, который делает хоть что-то полезное.
Теперь наша дочка болеет… и я впервые думаю: а что, если бы денег не было? Пришлось бы просить, собирать, ждать своей очереди на помощь.
— Юлька, он любит тебя, — Аня произносит это так тихо, будто боится, что слова могут сорваться и упасть слишком тяжело. — Часто спрашивал о тебе. Я говорила, что мы больше не общаемся, но он всё равно… время от времени интересовался, не звонила ли ты. Видимо, не смог отпустить.
Она делает глоток чая, опускает взгляд, а потом, будто решившись, добавляет:
— Я однажды спросила его… ну честно, Юль, залезла не в своё дело.
