Мало того, он, сука, все хаты наши продал, какие знал, так еще все точки, которым мы «крышу» давали, сдал…
– А какого хрена он связался с этим законником? – задал резонный вопрос Спиридонов. – Чего ему не хватало-то?
– С Надькой моей спутался, а я им мешал, – мрачно процедил Колян.
Не очень-то приятно было признаваться в этом бойцам, но, во-первых, таким образом логично объяснялась мнимая измена Угрюмого. Во-вторых, Колян твердо решил любой ценой покарать Федьку и Надьку, а без помощи этих парней теперь ему было не обойтись.
– Точно! – встрял в разговор наконец проснувшийся и притопавший к дверям кухни Леха Водолаз. – Я тут недавно звонил в Таежный, так оказалось, что Угрюмый там объявился.
– В Таежном? – дернулся на табуретке Радченко. – И что он там делает?
– С пацанами из твоей бригады контачит, которые там остались. Говорит, Коляна больше нет, в натуре. И что он, дескать, теперь будет бригадиром.
– А что пацаны? – пытаясь сохранять спокойствие, поинтересовался Колян.
– Сомневаются пока, – пожал плечами Аспирин.
– Правильно сомневаются, – усмехнулся Колян. – Рано он меня похоронил. Будут еще на коленках передо мной ползать – и он, и эта блядь Надька. Но пока нам здесь кое-какие дела надо доделать. У вас было конкретное поручение: разработать богатых фраеров по списку, который я вам дал. Какие успехи?
– Сейчас…
Спиридонов сходил в комнату и вернулся с кожаной папкой – в прежние времена с такими папками под мышкой ходили комсомольские работники. Он вел подробные записи о наблюдении за «фраерами».
Записей накопилось уже достаточно для того, чтобы составить обобщенный распорядок дня каждого из наблюдаемых. Они жили не маскируясь – отчасти это объяснялось тем, что у большинства из них имелась «крыша».
– Ну что ж, неплохо поработали, – кивнул Колян. – А у кого какая «крыша», не выяснили?
– Нет, Колян, извини, – виновато сказал Спиридонов. – Одних проследили до Долгопрудного, других до Коптева, а больше ничего узнать не удалось. Ты же сам велел не светиться.
"
"– Ничего, все правильно. – Бригадир похлопал Аспирина по руке, разглядывая аккуратно разграфленные листки с записями. – Ты молодец, вообще-то. Я тебя давно хотел спросить: ты почему с таким талантом техникум бросил?
Спиридонов что-то смущенно промычал, а Колян сказал, снисходительно усмехаясь:
– А что? Получал бы сейчас полторы штуки – хоть и с трехмесячной задержкой, пользовался бы уважением товарищей по цеху. Женился бы, детишки бы пошли.
