– Ага, и прямо на вилы, – возразил Потрох. – Нет уж. Лучше тут потусуемся, может, чего и узнаем."
"Они без определенной цели зашагали по улице и вскоре встретили еще одного охранника. Труба, предъявив ему свое липовое удостоверение, сурово спросил:
– Где тут у вас бытовка? Нам надо выяснить ряд вопросов.
– А что такое? – полюбопытствовал охранник.
– Сигналы поступают, вот что, – туманно, но внушительно ответил Труба.
Охранник объяснил, как пройти к бытовке, и, когда троица зашагала в указанном направлении, скользнул в проулок между особняками, вынул из внутреннего кармана рацию и заговорил в микрофон:
– Степан, слышишь меня?.
. Степан, к тебе гости… Вроде из милиции, показали удостоверение… Трое, все – здоровенные лбы… Может, мы подтянемся? Будем блокировать пути отхода. Слушай, а если это и впрямь менты?
– Без разницы, – прохрипела в ответ рация, – задержим, а потом разберемся.
– Понял, – сказал охранник. – Поосторожнее!
– Натюрлих! – отозвалась рация, и связь прервалась.
Труба и его спутники вскоре нашли вагончик, в котором у охранников, следивших за порядком в элитном дачном поселке, помещалось что-то вроде штаба и одновременно комната отдыха.
С топотом поднявшись по ступенькам, троица ввалилась в помещение и обнаружила там всего одного человека – лысеющего толстяка лет сорока с лишним, в мешковатой камуфляжной форме. Толстяк сидел за столом и с аппетитом поедал китайский суп из пластиковой плошки. Труба показал удостоверение и заявил:
– Капитан Решетилов, Московский уголовный розыск.
Вы начальник смены? Нам нужны подробности об инциденте, происшедшем в поселке во вторник вечером.
Толстяк энергично закивал и промычал: «Щас, щас», показывая на свой набитый рот и жестом приглашая гостей занять два свободных стула. Хлам сел за стол напротив хозяина, Труба – возле стола справа от толстяка, а Потрох остался стоять за спиной Трубы.
Завершив трапезу, толстяк печально произнес:
– Вот, такой молодой и уже капитан. А я до сих пор всего лишь Сержант…
С этими словами Сержант что было сил заехал опустевшей плошкой Трубе по лбу.
Вскочив, он ловко увернулся от кулака Потроха, просвистевшего в воздухе, и в ответ провел короткий хук в левый бок. На горе незваным гостям, Сержант успел незаметно, под столом, надеть на руку кастет. Ребра глухо хрупнули, Потрох пронзительно вскрикнул и присел, зажмурившись от невыносимой боли. Сержант тем временем одним махом опрокинул Трубу на пол вместе со стулом.
