Слишком уж легко наркоманы колются в милиции и превращаются в стукачей, тем более что операм, среди которых наркоманов нет, конфискованного товара не жалко: в соответствующем отделе МУРа постоянно болтаются целые мешки, набитые зельем, и всем мешают, так что наркоману, умирающему от ломки, охотно сделают укол, лишь бы он решил заговорить, и дадут с собой наркотик про запас. Бывают, правда, случаи, когда отравы, как на грех, не оказывается, и тогда бессовестный опер может, выйдя в соседнюю комнату, наскрести со стены обычной побелки, зарядить ею шприц и ввести допрашиваемому в вену.
Наука пока молчит о том, как влияют на здоровье инъекции стенной побелки, однако разговорить человека они порой помогают, милиционеров же только это и интересует. О фокусах с побелкой длинноволосый сбытчик не слыхал, но зато был наслышан о прочих ментовских издевательствах над наркоманами и потому тщательно соблюдал конспирацию, опасаясь не столько тюрьмы – менты вряд ли могли поймать его с поличным, – сколько допросов: допрос во время ломки хуже любой средневековой пытки.
Однако теперь трудовой день закончился, можно было прекратить озираться, спокойно идти домой, а после пересчета денег употребить заработанную дозу и расслабиться у телевизора. Он с удовольствием подумал о том, что дома его ждет еще не распечатанная видеокассета с модным голливудским боевиком, и на этом его приятные раздумья закончились. Страшный удар по голове мгновенно погрузил его в беспамятство, а очнулся он на каком-то пустыре в тот момент, когда его выволакивали из машины.
Поодаль высились мрачные склады и нескончаемые бетонные заборы, а из-за складов доносились гудки маневрирующих тепловозов и раскаты голоса диспетчера, многократно усиленного мегафоном. Длинноволосый усилием воли заставил себя удержаться на подгибающихся ногах, поскольку вокруг была грязь, и затравленно посмотрел на своих похитителей. Похитителей оказалось трое, все как на подбор здоровенные молодцы, и все смотрели на длинноволосого взглядами, не предвещавшими ничего хорошего.
Только тут торговец вспомнил, как выдававший ему товар для продажи и забиравший деньги неприметный человек как-то при встрече обмолвился о том, что бесследно исчез один из сбытчиков, промышлявший на Пражском рынке. Длинноволосый выругал себя за то, что не прислушался к этим как бы вскользь сказанным словам, хотя даже если бы он к ним и прислушался, то все равно не бросил бы своего занятия.
