– Однако с тебя стольничек зелененьких, добрейший Петр Петрович.
Его соперник покачал головой и криво усмехнулся:
– Что-то непруха у меня сегодня, мой друг…
– Ты скажи спасибо, что мы с тобой играем по маленькой, Петр Петрович. – Алик поднял вверх палец. – Сто баксов – это разве сумма! В старое время люди на бильярде совхозы и заводы проигрывали. А еще был случай, когда за место в Политбюро старые партийцы бились: один шар все тогда решил, а какие последствия… Ого-гo!!! Потому-то при Советах бильярд и запретили…
– А ты откуда все знаешь? – без всякого интереса спросил Петр Петрович.
– Папа рассказывал, – уклончиво ответил Алик.
Собеседник понимающе кивнул:
– Папа у тебя большой был человек…
– Это точно, – уважительно подтвердил Витя. – Царство ему небесное. – Взяв рюмку, он выплеснул в рот остатки напитка и, почувствовав, как обжигающая жидкость поползла по пищеводу, довольно зажмурился.
– В старое время, скажу я вам, любезные, – со вздохом произнес Петр Петрович, – не только бильярд – все было под запретом.
Может, потому и жилось проще. Раньше оно ведь как было: строго по лозунгу «Вся власть – Советам». У тех, кто эти самые советы давал, – у того и была вся власть. А вот нынче советчиков больно много развелось. Оттого и бардак…
Алик махнул рукой:
– Ну, это ты, Петя, брось! Не советчиков много стало, а болтунов. Я так думаю, что мы трое будем покруче, чем вся наша Госдума, Кремль и губернаторы, вместе взятые! Это им только кажется, что в их руках власть… А на деле… Сам посуди…
– А на деле и нам сейчас куда сложнее стало, – покачал головой Витя, наливая себе еще одну рюмку.
– Старых проверенных людей не осталось – тех, на кого можно было опереться. Академика нет…
– Того нет, зато есть другие, – с усмешкой отозвался Алик. – Академики вон куда взлетают нынче – в Кремле гнездо норовят свить!
– Ну, это ты про академиков советского розлива… Я говорю про Егора Сергеевича Нестеренко – вот это был академик высшей пробы, не то что нынешние… Все в своих руках держал.
Каким могучим оркестром дирижировал. Вон какие люди под его музыку плясали. Жаль старика. Сколько уже прошло, как его в самолете взорвали?
– Да, пожалуй, около двух лет будет! – Алик нахмурился. – Нет, Нестеренко под конец сильно сдал. Все дела перекинул своему ученичку… Он нам чуть всю песню не испортил. Вместе с генералом Артамоновым.
