Однако впечатление старческой немощи мгновенно развеивалось, стоило вглядеться в холодные, внимательные глаза премьера и поймать на себе его пристальный оценивающий взгляд. Этот взгляд председатель правительства поочередно устремлял на каждого из участников совещания по вопросам вывода промышленности из кризиса. Тон выступлений большинства людей был откровенно похоронным: средства предприятий, находившиеся в обанкротившихся после августовского дефолта банках, по существу, сгорели, потребители не платят, потому что сами находятся в такой же ситуации, поставщики прекращают поставки, потому что опасаются неплатежей…
– Правительство запустит механизм расчетов в народном хозяйстве, – прервал очередного жалобщика премьер.
– Мы сознаем важность этой задачи. И мы изыщем для этого необходимые средства. Но не ждите от нас персональных субсидий – всем сестрам по серьгам: это лучший способ растранжирить те скудные финансовые ресурсы, которые еще остались у государства.
Премьер говорил монотонно, скрипуче и, казалось, даже лениво, но почему-то такая манера говорить только прибавляла вес его словам.
Впрочем, возможно, это впечатление создавалось потому, что глава правительства высказывал именно те мысли, которые уже давно сложились в головах присутствующих."
"– Вместо современной западной модели контроля над экономикой некоторые наши реформаторы внедрили у нас систему дикого капитализма, непременной составной частью которой являются дикие финансовые аферы, – заметил премьер. – Вот теперь мы и расхлебываем эту кашу.
На Западе – социалистические по сути методы управления экономикой, планирование, государственный контроль, перекачка большей части национального дохода через госбюджет, а нам навязали борьбу со всем этим, всучив нам экономическую модель времен Великой депрессии тридцатых годов. Я уже говорил об этом много раз и сейчас упоминаю об этом только для того, чтобы все осознали: выход из кризиса будет делом нелегким. Те источники средств, с помощью которых мы могли бы быстро и радикально поправить дело, переданы в частные руки, и с них государство не получает не только прибылей, но даже зачастую и налогов.
Поступлений от ликеро-водочной продукции, от табачных изделий государство тоже лишилось. Все эти доходы, о которых я сказал, теперь находятся в распоряжении очень влиятельного слоя граждан… Или господ, – усмехнулся премьер. – Наивно верить в то, что эти господа так просто расстанутся с огромными деньгами.
