Всяким залетным предоставлялся несложный выбор: либо под страхом свирепой расправы уносить ноги, либо на правах рядовых бойцов вливаться в бригаду. Впрочем, тем, кто внушал хоть малейшее сомнение, светил только первый вариант.
Угрюмый, услышав во время первой с момента своего возвращения из Москвы сходки недовольное ворчание кое-кого из братков, добродушно возразил:
– Вы, пацаны, я вижу, на мою доброту сильно надеетесь. Вспомните, кем вы при Коляне были? Никто и звать никак. Вы такие рожи-то не стройте, я все равно не испугаюсь… Если бы на моем месте сейчас сидел Колян, посмели бы вы хвост распушить? Ну скажите при всех! Молчите? То-то… А я, думаете, такая овца, что буду все эти ваши гнилые базары терпеть?
Прозрачно намекнув на готовность к силовому разрешению возникших противоречий, Федор затем сменил пластинку.
– При Коляне мы все жили по деньгам неплохо, но тряслись от страха, – напомнил он. – Да, Колян денег не жалел, но вы все знаете, что с головой у него было не все в порядке.
Он говорил, что надо действовать круто, что все должны нас бояться, но на самом-то деле он просто не мог без крови и без того, чтобы внушить страх. Но я-то, пацаны, человек совсем другой! Вы тут возникаете против меня, а ведь я терплю, говорю с вами спокойно. Я всегда хотел, чтоб в бригаде были нормальные отношения, чтоб мы все были братками. Теперь бригадира никто бояться не будет – идите ко мне с любыми своими проблемами, я всегда выслушаю, всегда помогу…"
"Эти прочувствованные слова тронули сентиментальные сердца.
К тому же Угрюмый заверил, что постарается не затронуть ничьих денежных интересов и вообще вести себя в этой сфере гораздо либеральнее, чем Колян. Пацаны припомнили царившую при Радченко драконовскую дисциплину, периодические расправы, согласились с тезисом Угрюмого о том, что без единого авторитетного бригадира структура скоро начнет разваливаться и по городу пойдут кровавые разборки, и в конце концов на все согласились.
В «Фиалке» началось всеобщее братание с объятиями и слезами. Оно переросло в роскошный банкет, в подготовку которого Угрюмый заранее, держа это в секрете, вложил немалую сумму. Повара, собранные со всех ресторанов города, выбивались из сил, готовя те блюда, которые Угрюмому довелось попробовать в Москве, но которых никогда не пробовали в Таежном.
