Их любят и кормят из рук, но слишком часто эти олени заканчивают жизнь на столе короля, когда ему не удается добыть дикого оленя. А когда король умирает, исчезают и его старые советники».
Томас выглядел встревоженным:
«Пейна тебе угрожал?»
«Нет… он был очень добр. Очень терпелив. Но я заглядывал ему в глаза и знаю, что его терпение долго не продлится. Его глаза сказали, что климат Андуа будет для меня здоровей», — он встал и решительно взялся за посох.
«Стой! — снова крикнул Томас, и по его лицу Флегг понял, что все его желания будут выполнены.
— Если мой отец защищал тебя, как своего советника, будь моим советником, и никто тебя не тронет».
Флегг притворился, что размышляет.
«Да… может быть… если ты дашь это понять Пейне… что любое действие против меня повлечет королевский гнев…»
«Да! Именно! — воскликнул Томас. — Так ты останешься? Прошу тебя! Если ты уйдешь, я правда убью себя! Ведь я ничего не знаю о том, как быть королем». Флегг стоял, опустив голову, и, кажется, думал. На самом деле он улыбался.
Но когда он поднял голову, лицо его было серьезно. «Я служил Делейну почти всю жизнь, — сказал он, — и раз ты просишь, чтобы я остался… я останусь и буду служить тебе всеми силами…»
«Прошу!» — дрожащим голосом выкрикнул Томас. Флегг опустился на одно колено. «Мой король!»
Томас, облегченно всхлипывая, кинулся в объятия Флегга.
«Не плачь, мой маленький король, — прошептал чародей. — Все будет хорошо и для тебя, и для королевства», — улыбка его стала шире, обнажая очень белые, очень крепкие зубы.
Глава 47
Томас не сомкнул глаз ночью накануне дня коронации, а утром на него одновременно напали сильнейшая тошнота и понос. Звучит это комично, но, если подумать, ничего смешного в этом нет. Томас был еще мальчиком, а многие ли взрослые смогли бы в его положении сдержать страх? Томас позвонил и велел слуге срочно привести Флегга. Слуга, напуганный бледностью господина и запахом рвоты в комнате, чуть не бегом ворвался в кабинет чародея.
Флегг, отлично понявший, в чем дело, просил передать, что бояться нечего и что он будет через двадцать минут.
«Я не могу, — простонал Томас, когда Флегг вошел к нему. — Не могу быть королем. Прошу тебя, останови это, а то меня стошнит прямо перед Пейной и перед всеми, стошнит или… или…»"
"«Все будет хорошо, — спокойно сказал Флегг. Он изготовил лекарство, способное на время обуздать желудок Томаса и заткнуть его кишечник. — На, выпей».
Томас подчинился.
«Я умираю, — пожаловался он. — Мне не придется убивать себя.