Да, пусть мать не я, но сейчас ребенок внутри меня. Готова ли я рожать? Проходить через все это?
Стало очень грустно. Тоскливо. Даже кричаще-зеленые обои над головой Вани стали казаться менее яркими.
Мне показалось, что мальчик задремал. Я встала с кровати, снова подошла к окну. Кажется, во двор въезжала какая-то машина. Видно было плохо, но вполне возможно, что это Руслан.
Повернулась обратно к Ване и чуть не вскрикнула — мальчик сидел на кровати. Причем поднялся он так бесшумно, что я этого даже не заметила. Он как-то странно ссутулился, зашипел, как от боли.
А затем буквально провалился в свою пижаму. Куда-то внутрь нее, словно из него выпустили воздух.
Я сделала два шага к нему.
Из ночной рубашки выглядывала маленькая заостренная собачья мордочка.
И тут же мне ярко вспомнился ночной эпизод, когда я проснулась в доме Руслана и вышла в коридор. Значит, все это был не сон? Он же тоже превратился тогда…
— Тут еще и оборотни есть… — на выдохе прошептала я.
Нервно усмехнулась. Состояние было такое, что увидь я сейчас в небе летающего дракона, ничему бы уже не удивилась.
«Интересно, я сейчас так спокойна, потому что после экстрасенсов в театрах, перемещений между мирами и добиванием обидчиков скалками меня уже ничем не удивить? Или я просто в шоковом состоянии?»
Волчонок, тем временем, испугался моего смешка, поджал хвостик, задрожал и, поскуливая, попытался спрятаться под одеждой.
Я моментально замолчала, зажав ладонью лицо. Страха не было. Была злость на Руслана, за то, что не рассказал мне этого раньше, и на его отца — за то, что превратил Ваню в волка.
На что это похоже — быть оборотнем? Что-то вроде неконтролируемого превращения в кровожадного хищника, как в «Гарри Поттере»? Или оборотни здесь — это такие накачанные красавчики, как в «Сумерках», где герой обращался по своему желанию для защиты племени?
Опасно ли это для ребенка? Можно ли это контролировать?
Тысяча и один вопрос крутился в голове, а малыш-волчонок, тем временем, снова заскулил и попытался выбраться из рубашки, да только запутался в лапках и плюхнулся животом на кровать.
— Тише, тише, не волнуйся, Ваня, — я села рядом с кроватью, чтобы мое лицо было на уровне мордочки волчонка."
"В каком бы состоянии я ни была, нельзя ребенку показывать свое беспокойство. Если я сейчас буду на себе волосы рвать и истерить, то каково ему будет? Пусть лучше думает, что у взрослых все под контролем. Тогда ему проще будет дождаться Руслана.
А мальчик, похоже, действительно испугался.
