— Пока ты не отдашь мне мою вещь, ты никуда не пойдешь, — его лицо исказилось фальшивой улыбкой.
«Он не может мне навредить», — пришлось напомнить себе, чтобы хоть как-то избавиться от поступившей к горлу паники.
Не успела я решить, что мне делать, как Мирослав вдруг закрыл глаза, словно что-то сдерживая внутри себя. Сухо кашлянул. Его движения были скованными, отрывистыми, как у человека, испытывающего постоянную боль.
«Но ведь Руслан говорил, что этот целитель из театра может спасти практически кого угодно… Магия способна на любые чудеса, разве не так?»
Неясная мысль показалась очень важной.
Я не сразу поняла, о чем она.
«Магия ему и не нужна…» — говорила Ника.
Мирослав действительно не выглядел как человек, которому нужна магия. Он использовал психологию, арома масла и простейшие манипуляции. Рассуждал о деньгах, налогах и доходах, как простой бизнесмен.
Может быть, магия и была тем, что его убивает? Какое-то волшебное проклятие?
— Тебе нужна я…
Мы с Люсей не просто поменялись местами — я попала именно в ее тело.
У меня до сих пор были выжженные осветлителем волосы, которые уже начали потихоньку отрастать, и ее шрамы на теле.
Мирослав громко расхохотался и игриво подвигал бровями:
— А ты решила мне себя предложить? — вопреки пренебрежению, на его лице промелькнуло нечто тёмное, хищное. Всего миг — и пропало.
Может быть, мне показалось? Или нет…
— Ты хочешь сбежать из этого мира, — чем больше я говорила, тем отчетливее понимала, что это правда. — И по какой-то причине, для того чтобы уйти самому, тебе нужна я.
Мужчина чуть склонил голову набок. Медленным оценивающим взглядом прошелся по мне снизу вверх.
— Молодец, пять. Можешь повесить себе на шею бумажную медальку, — его голос сочился ехидством, но взгляд был странным. Больше не насмешливым или злым. — Кто бы мог подумать, что ты захочешь тут задержаться.
— Может быть, стоило предложить прямо?
Если бы он пришел в первый день моего пребывания здесь, скорее всего, я бы согласилась сбежать.
Но сейчас… сейчас я уже не хотела возвращаться.
Здесь я чувствовала себя нужной, любимой. Здесь мне было о ком заботиться и о ком беспокоиться.
— Я до последнего не был уверен, что у меня все получилось. Вот только блохастый явился весьма не вовремя в прошлый раз. Но если хочешь… — это его «хочешь» было настолько двусмысленным и пошлым, что меня передернуло.
— Нет, — я покачала головой. — Не хочу.
— Что ж. Столько экспериментов… — он картинно вздохнул.
