Нас, первокурсников, собрали в огромной аудитории, где при желании можно разместить всех студентов. Мы с Норри забрались на верхний ярус, откуда все хорошо видно и слышно. Сначала выступил ректор, поздравил с зачислением в академию Кристалл, самую древнюю и уважаемую магическую академию в этой части земного шара. Попросил вести себя достойно, как подобает будущим магам.
Показалось, или в этот момент его взгляд скользнул вверх, туда, где за широкими спинами парней-боевиков в красных мантиях притаилась я?
Занятия вел пожилой василиск — мэтр Джаари.
Чешуя на его голове и руках почти совсем потемнела, лишь кое-где сверкали синие чешуйки. Его размеренный тихий голос убаюкивал. Солнце, сегодня по-летнему яркое, припекало сквозь окна. Нас разморило. Кто-то беззастенчиво дрых на парте, положив голову на скрещенные руки, кто-то боролся с зевотой, подперев подбородок ладонью. Я помнила о стипендии, поэтому делала записи, а чтобы взбодриться, время от времени поднимала голову и рассматривала однокурсников.
Вот Фир в синей мантии, значит, эльфик поступил на факультет теории и исследований. Да, ему подходит. Вот Шурр в желтой, он ее не надел, свернул и положил на колени — стесняется. Ну и зря: факультет каждому подбирают не просто так.
Из бывших одногруппников в зеленых мантиях всего трое: я, Рон и Рута. Рута дождалась, пока Рон отложит перо, помахала ему и указала на свою мантию: мол, смотри, мы вместе! Рон сдержанно кивнул. Вообще он один из немногих, кто не дремал, глядя в окно, или болтал с соседями по парте, — он писал и слушал.
«А ведь он тоже надеется на стипендию!» — догадалась я и схватилась за отложенный карандаш.
Рон сидел сбоку, и однажды я поймала на себе его задумчивый, внимательный взгляд.
После утомительных пяти часов занятий мы с Норри решили забежать в общежитие, чтобы только оставить учебники и тут же, еще до обеда, отправиться в «Трудолюбивую пчелку», пока не началось столпотворение студентов.
Удивительно, еще и дня не учимся, а комнатка уже напоминает класс: вперемешку валяются книги, перья, карандаши, листы писчей бумаги.
Они лежат на кроватях, на столе, на подоконнике, даже на полу.
— Надо прибраться! — сказала я Норри.
— Тебе надо, ты и прибирайся, — ответила та.
А вот не стану прибираться, из вредности! Посмотрим, у кого первого не выдержат нервы.
Всегда удивляюсь, когда после тихих тенистых аллей парка попадаю на городскую площадь: так здесь шумно, людно, жарко. Запросто можно застрять в толпе.
