— Совсем идиот? Что там происходит в твоей глупой драконьей голове, если ты решил, что таким образом меня осчастливишь?
Рон покорно кивнул: «Дурак, идиот, как угодно!»
— Ты уехала, а я… Ожидал, что после избавления от проклятия почувствую свободу, но без тебя мне эта свобода не нужна. И если с древним проклятием я кое-как сжился, то без тебя просто не могу дышать. Сегодня после занятий Норри нашла меня и сказала в своей любимой манере: «Ты, конечно, придурок, Рон, но промолчать я не могу. Рози едет на королевский бал.
И там ее, как пить дать, просватают!» Розали, не езди на бал!
— Но я не могу не поехать! — крикнула я. — Не могу!
— Можешь!
Рон подхватил меня на руки, легко, будто перышко, и вломился в гостиную, изумив своим появлением родителей, гоблинят и слуг. Папа уже стоял в дверях, перекинув через руку теплый плед, чтобы укутать меня в дороге, а мама застегивала плащ, собираясь выйти нас проводить.
— Дорогая, позволь представить, этот молодой че… хм… дракон — друг нашей Рози, Эороан Ви’Тан, — сообщил папуля светским тоном.
И эта деланая невозмутимость выдавала его с головой: папа к появлению Рона был не готов. Откашлялся, прежде чем продолжить:
— Что привело вас в Черный Оникс?
Рон осторожно поставил меня на пол. Он волновался не меньше, чем сам папа: его потряхивало от напряжения. Родители переглянулись, будто о чем-то одновременно догадались. Мама передала Алика няне и встала рядом с папой. Рон набрал в грудь воздуха и опустился на одно колено.
— Господин и госпожа Ви’Лар, я прошу руки вашей дочери! Я знаю, что в ваших глазах я незавидная партия: я беден и утратил титул. И такое сокровище, как Розали, достойно лучшего… Но я клянусь, что сделаю вашу дочь счастливой! Я добьюсь положения в обществе и смогу обеспечить свою семью! Рози и наши дети ни в чем не будут знать нужды.
Он нашел меня взглядом и дальше говорил, обращаясь только ко мне.
— Розали, с самого первого дня, с первого взгляда я понял, что ты моя единственная любовь.
Драконы это чувствуют, знают… Прости, что сделал тебе больно! Я действительно дурак! Прости! И прими в оплату долга мою руку, мое сердце и мою жизнь!
Я застыла, словно окаменела. Все произошло так внезапно, так стремительно изменилось: еще пять минут назад я должна была сесть в карету и ехать во дворец, а теперь Рон предлагает мне стать его женой.
Ладно, что уж, я готова была крикнуть «Да!», едва Рон опустился на колено и произнес первые слова.
