— Вы, господин мой, не стесняйтесь их поучать как следует! Подзатыльники всем детям полезны, а особенно слугам.
Мерзкая тетушка. Неудивительно, что малыши после такого наставления половину дороги жались друг к другу и опасливо поглядывали на папу. Оттаяли только после того, как папуля рассказал, что его дочь Рози и их сестра Норри стали лучшими подругами в академии магии.
— Мы будем вашими слугами? — спросила Клурри, старшая сестренка после Нореллы. — Это ничего. Мы готовы. Только мальчишки еще совсем маленькие, они пока не очень хорошо работают, но будут стараться.
Поглядела я потом на этих великих работников: две крошечные зеленые горошинки, одному три года, другому — четыре.
Мама тоже долго хохотала, а отсмеявшись сказала:
— Я нашла вам занятие: вы будете дружить с Аликом. Вместе с ним есть кашу за компанию и вместе играть его игрушками. Алику нужны друзья. Согласны?
— Да-а-а-а! — закричали Урми и Вурк.
Девочкам подготовили спальню, которую они тут же начали обживать. Носились по замку очень деловые и таскали в комнату то горшочки с цветами, то вязаные салфетки.
Малыши-горошинки станут жить в детской вместе с Аликом, под присмотром няни.
Я так рада, так рада! Не описать словами. Сразу бросилась писать письмо Норри, чтобы вредная родственница нас не опередила и не наплела три короба про эксплуататоров детского труда.
Позвала всех четверых: Клурри, Форми, Урми и Вурка, обвела их ладошки на листе бумаги и вложила в конверт.
«Не волнуйся, Норри, у малявок теперь все хорошо. Они вполне освоились дома и уже вовсю командуют няней.
Сестренки похожи на тебя: на первый взгляд, такие серьезные, даже сердитые, но стоит узнать их получше, понимаешь, какие у них добрые сердечки. Они помогают маме с Аликом, хватаются за любое дело. Говорят, что не привыкли сидеть сложа руки. Зато ты теперь можешь немножко выдохнуть и спокойно готовиться к сессии!
Выезжаем на бал послезавтра вечером, чтобы утром прибыть в столицу. Уже готово платье. Такое пышное, нарядное. Такое великосветское, что даже страшно.
Настоящее платье дочери герцога. Портнихи оставили его на манекене, и мне чудится, будто в углу спальни стоит другая девушка, высокомерная и гордая. Вовсе не Рози, дочь лавочника…
Не хочу на бал. И папа, вижу по его лицу, волнуется, хоть и говорит, что опасаться нечего и никто не выдаст меня замуж против воли. А вечером, когда я уже ушла в спальню, но вернулась, чтобы забрать из гостиной книгу, услышала, как он говорит маме:
— Не нравится мне эта поспешность.
