Как только я что-нибудь узнаю — сразу напишу.
Да, совсем забыла! Через неделю я еду на свой первый бал. Меня представят королю. Величеству не терпится взглянуть на одну из первых невест, он не хочет ждать до весны.
Папа уверяет, что опасаться нечего: три обязательных танца, и я смогу уйти в гостевые комнаты, а на следующий день уедем домой. Танцую я теперь вполне прилично: вечерами тренируемся с папулей под одобрительный хохот Алика. Алик танцует на руках у мамы. Такой бал мне больше по душе, но что поделать.
Обнимаю тебя, Норри. И по обычаю гоблинов кусаю за ушко. Видишь, кое-какие традиции я запомнила!
Перелом. День двадцатый
Перелом. День двадцатый
Утром к крыльцу имения подъехала самоходка, из окон которой выглядывали любопытные зеленые мордашки. За рулем сидел папа. Он увидел нас с мамой в окне, улыбнулся и помахал рукой.
— Приехали! Встречайте!
И мы, едва запахнув поверх домашних платьев теплые накидки, бросились во двор.
На следующий день после того, как я прочитала родителям дневник, папа с самого утра собрал дорожный саквояж и укатил.
Он у меня вообще легкий на подъем: сказывается профессия журналиста, которой он посвятил столько лет. Именно этот старый саквояж из потрескавшейся кожи, с потертыми ручками сопровождал его во всех поездках. Раньше он принадлежал маме, но папа, по его словам, саквояж позаимствовал, а по выражению мамы — похитил. Говорит, что он приносит удачу.
Папа поехал разбираться с теткой Норри и пропал.
Ехать до деревушки, где проживало семейство Сплам, два дня, а папа исчез на неделю. Я волновалась, а мама меня успокаивала:
— Рози, возможно, у папы еще какие-то дела по пути.
— Какие дела, мам? Он тебе что-то объяснял?
— Нет-нет, — отнекивалась мама слишком поспешно и горячо, чтобы я ей поверила.
Дела так дела. Мало ли какие могут быть дела у герцога!"
"А сегодня папа привез малышей Спламов. Забрал у тетки. Она и отдавать сначала не хотела, встала грудью в дверях: «Да как же я без моих племянников! Без кровиночек моих!» Папа сперва опешил: гоблинка голосила так, что на другом конце деревни было слышно.
А потом смекнул, в чем дело, и спросил: «Сколько?» Тетка сразу утешилась и перешла на деловой тон. Сговорились на пятидесяти золотых, которые та тщательно пересчитала и лишь после этого собрала в плетеную корзину нехитрый скарб.
— А уж какие работники из них выйдут отличные! — напутствовала она племянников в дорогу.
