— Дракон! — завопила я и запустила в гада огненным шаром.
М-да… Потом, за ужином, Вики, да и остальные девчонки, со всех сторон обмусолили эту ситуацию. Они выпучивали глаза, изображая меня, орали «Дракон!» и кидали друг другу иллюзорные огневики. Мастер Фай прочитал целую лекцию о недопустимости расизма в академии. Все расы равны, а война с драконами закончилась давным-давно! Совсем застыдил! Разве я расистка?
Но ведь не станешь объяснять каждому встречному, что у меня с драконами свои счеты? У меня, может быть, детская травма на всю жизнь! Один такой летучий гад хотел убить маму, едва не убил папу, а меня… Да, собирался на мне жениться, когда подрасту.
Как вспомню — до сих пор трясет!
В оправдание могу сказать только одно: я не дала шару долететь. Развеяла в воздухе. Искры осели на волосах ошалевшего парня. Он растерянно тряхнул головой. Вверх поднялся дымок, потянуло паленым… Подумаешь, пару волосинок сожгла. Зачем они вообще ящеру? Пусть ходит лысым.
Я не расистка. Не расистка. Точно не!
Итог сегодняшнего дня.
Плюсы: испытание я прошла. Продержала шар на ладони почти пятнадцать секунд. После неприятного инцидента меня не выгнали, только отчитали.
Минусы: мастер Фай взял меня на карандаш. Девочки считают странной. Дракон косится. За ужином отсел от меня на противоположный край стола. Поглядывал оттуда как на врага народа.
Я тихонько навела справки — он аристократ. Но это сразу было понятно: драконы все аристократы. У его родителей крошечное имение высоко в горах. Разводят барашков и коз.
Сама не понимаю, зачем выведала у куратора его имя: Эороан Ви’Тан. За ужином услышала, что парни переименовали его в Рона.
Стараюсь не встречаться с ним взглядом. Не потому, что стыдно. Хотя стыдно. Боюсь, он разглядит в моих глазах ненависть. Ничего не могу с собой поделать: терпеть не могу драконов. Вот такие дела.
Вокруг тихо-тихо, только шелестят листья да светятся кое-где в окнах студенческого общежития одинокие светляки. Пора ложиться спать.
Что ждет меня завтра?
Второй день лиственя
Второй день лиственя"
"Утром я вышла за ворота академии, снова удивилась бурлящей жизни столицы и тут же на углу купила местную газету.
Вдохнула запах свежей типографской краски и едва не расплакалась: сразу столько воспоминаний нахлынуло. Вот мама разбирает анкеты клиентов агентства, мурлычет под нос песенку. Папа, согнувшись в три погибели над журнальным столиком, строчит на клочке бумаги статью. Обычно он не работает дома, но, видно, какая-то срочная халтурка.
