— Эй, не спать, не спать! — затормошил меня Лоер. — Впереди много интересного, Зи!
И впервые за вечер поцеловал меня как обычно — страстно, горячо, будто вместе с поцелуем забирал часть меня самой. Теперь-то я знаю, что так оно и было: он заряжался моей силой.
— Даже жаль, — пробормотал он вполголоса: наверное, думал, что от вина и поцелуев меня совсем развезло и я ничего не слышу и ничего не понимаю. — Скоро ты станешь бесполезна…
Я и не заметила, как оказалась лежащей на спине, а Лоер накрыл меня сверху, да так, что я едва могла пошевелиться под его натренированным, сильным телом.
Я понимала, к чему все идет. В голове сами собой вспыхнули строчки из маминого письма: «Всегда помни о том, что ты леди, веди себя достойно…»
— Не надо, Лоер, — прошептала я и отвернула голову от очередного поцелуя. — Пожалуйста…
Он нахмурился.
— Разве ты не любишь меня, Рози? Разве ты не хочешь, чтобы мы были вместе?
— Хочу! Но это обязательно?.. То, что мы сейчас…
— Эй, а ну не хныкать! Конечно, обязательно, а ты как думала? Когда парень и девушка любят друг друга, это всегда случается.
Я и так уже долго жду. Или ты не хочешь порадовать меня?
Его взгляд сделался холоден. Лоер отстранился и сел, всем видом выражая разочарование.
— Все понятно, ты меня просто не любишь.
— Люблю! — крикнула я.
Встала рядом на колени, обняла, искала губами губы, но он какое-то время отворачивался, прежде чем позволил себя поцеловать. Снисходительно заулыбался, опрокинул меня на маты, делая вид, что в шутку борется со мной.
— Нечего тут бояться, Зи! — бодро сказал он, когда победил мое слабое сопротивление. — И опомниться не успеешь, как все будет позади. Так надо. Все по-взрослому. Ты только не трепыхайся, я все сделаю сам.
Он начал расстегивать пуговицы на платье, а я лежала как безвольная кукла и следила за его руками. Одна пуговица под самым горлом никак не поддавалась, и тогда Лоер, выругавшись, выдрал ее с мясом."
"— Как ты носишь это тряпье, — процедил он сквозь зубы.
Я хотела напомнить, что это мое единственное теплое платье, но побоялась еще больше его рассердить. Он расстегнул платье до пояса, стянул рукава. На мне оставалась лишь сорочка, и я невольно прикрылась руками: тонкая ткань почти ничего не скрывала.
— Снова боишься? — усмехнулся Лоер.
— Холодно…
Он спустил с плеча одну бретельку. Другую.
— Опусти руки. Ну же!
И вот тогда дверь в павильон слетела с петель, а в помещение ворвался сноп яркого света.
