Погода пасмурная, как и моё настроение.
В маленькой комнатке-каморке под лестницей всë, как обычно. Маленькое окно открывает «прекрасный» вид на задний двор с помойкой и облюбовавшими ее бездомными котами. А еще — на порыжевший от ржавчины мангал, который прописался здесь еще с летних тусовок Славки и Веньки.
Названные братья перестали допекать меня от слова «совсем». Несколько дней назад к ним заявился Гоблин, главарь их местной поселковой шайки, и вызвал на серьезный разговор. Между делом шепнул мне, что я теперь особа в городе не просто важная, но и прямо-таки неприкосновенная… а потом попросил при случае замолвить за него словечко перед батей.
— Перед каким батей? — рассеянно переспросила я его.
Тема новых веяний среди поселковой шпаны меня не интересовала. Куда больше волновало, почему Лебеда все последние дни недоступен по мобильной связи. Может, он всë-таки передумал насчет пластического хирурга?
— Ну ты даешь, Дианка! Как страус с головой в песке, гы-ы-ы… Не батей, а Ба-а-атей, смекаешь? Про Батянина я.
Я аж вспотел, как узнал, что ты с ним корешишься, так что ты это… звиняй меня за всë, если не так посмотрел и не то сказал, ага?
— Что ты несешь? Не «корешусь» я ни с каким Батей!
— Ну да, ну да, как скажешь… Лады, в-общем. Просто он со своими людьми недавно подключился к твоей группе поддержки. Это уже после того, как один его человек, ну тот самый крутой перец, взбаламутил весь наш район и согнал прежнего решалу. Я пробил его фамилию, птичья такая… что-то с лебедем связанное… но не Лебедев вроде… Опять из головы вылетело, ля!
— Может, Лебеда?
— Во, точно!
После слов Гоблина многое для меня окончательно прояснилось, хотя активное участие в моей жизни Батянина, главного акционера корпорации «Сэвэн», немного озадачивало.
Вот только прямо сейчас у меня совершенно нет ни желания, ни настроения гадать о причинах и следствиях возникшей вокруг моего имени суеты.
— Диа-а-ана! — голос приемной матери по обыкновению похож на пронзительное звучание электродрели и разносится по дому, ввинчиваясь во все его уголки.
— Дианочка, к тебе гости, дорогая!
У меня вырывается иронический смешок.
Надо же, она до сих пор такая добренькая и подчеркнуто ласковая со мной. Неестественное для нее поведение, и от этой фальши аж коробит иногда. Надолго ли хватит мамаши?
— Сейчас выйду! — отвечаю ей погромче и неохотно сползаю со своего любимого подоконника.
Толкаю скрипучую дверь, выхожу на крыльцо… и мои брови непроизвольно ползут вверх.
