— Что делать надо? Мертвого забрать? А как мои его через два города повезут?
— Накроют соломой да повезут.
— А если каплюжные[46] по пути?
— Разбежимся. Телегу с лошадью, стало быть, лучше скрасть. Чтобы по ним на тебя потом не вышли.
— И все это к завтраму? Ну ты даешь.
— Прокопий, я чох-мох не разбираю, — жестко сказал грек. — Мне ждать некогда, я человек решительный. Хана Ивана беру на себя. Которого вы все боитесь… А ты телегу спроворить не можешь! И зачем ты мне такой? Отменим все, и уговора меж нами не было, других найду.
— Ладно, будут тебе люди, и телега будет. Еще поглядим, какой ты решительный. На словах вы все храбрецы.
— Погляди, — усмехнулся Азвестопуло. — Завтра в полдень твои ребята должны быть повозле ростовской городской каменоломни. Смотри, не спутай с нахичеванской.
И ушел.
Иван Кухта тем временем сидел в трактире Штепы на Церковной площади и читал только что принесенную рассыльным бумагу. Там корявым почерком было написано: «Хан Иван есть дело на двадцать рублей есть табельщик в городской коменоломне мир не знает другова такова чернова человека жулик и вор не всю работу рабочим записывает нада проучить.
Приходи завтра в полден покажу ево и договоримся можно част денег вперет».
В двенадцать пополудни Азвестопуло стоял у спуска в карьер. Он был одет в рабочую робу, перепачканную известкой. Грек смотрел гоголем, а руки независимо сунул в карманы. На другом краю карьера спрятались за кустом трое, при них была телега."
"Подошел высоченный детина, вынул из кармана бумажку:
— Ты писал?
— Я.
— Что за нужда? По шее настучать али серьезное?
— Погоди. Скажи, это ты приходил Лыкова убить? В гостиницу, неделю назад.
Хан Иван отступил на шаг, всмотрелся в незнакомца:
— Не понял. Ты кто?
— Я за Алексея Николаевича любому горло зубами перегрызу. А тебе, гаденыш, даже с удовольствием.
— Так ты пес! — догадался бандит и полез в карман пиджака.
— Для тебя — его благородие титулярный советник Азвестопуло. Готов? Погнали на вороных!
Грек вынул из рукава нож и показал противнику.
Тот извлек свой, вдвое больше.
— Ну, держись, благородие!
Бой получился скоротечным. Кухта нанес удар, целя сыщику в сердце. Тот левой рукой отбил его, а правую выбросил вперед. Бандит был чуть не на голову выше, но это не смутило Азвестопуло. Выпад — лезвие глубоко вошло в гортань. Сыщик отступил назад, пряча нож обратно в рукав.
— Х-х… — Раненый схватился руками за шею, обвел вокруг себя непонимающим взглядом. Пошатнулся и упал на колени.
