Неужели ученик точно так же отомстил за учителя, как когда-то Лыков за Благово? Ай да Сергей Манолович…
Коллежский советник вспомнил, что еще в больнице у него мелькнуло подозрение. Уж больно знакомый удар. Прямой в шею, его очень трудно отбить. В свое время сыщик обучил Сергея обращению с ножом. Сам он перенял секреты от Калины Голунова, наставника по службе в пешей разведке Рионского отряда. Калина, опытнейший пластун, знавший все приемы рукопашного боя, привил вчерашнему гимназисту много полезных навыков. Не раз они спасали Лыкову жизнь.
Что смог, Алексей Николаевич передал Азвестопуло. Похоже, грек применил полученные знания в известковом карьере.
Глава 10
Стодесятники
Прокопий Цецохо внимательно разглядывал стоящего перед ним человека.
— Как, говоришь, тебя зовут?
— Азвестопуло.
— И ты из Одессы?
— Ну.
— Нукать будешь на бабе, если она тебе разрешит. А здесь нечего!
Грек скривился, но промолчал.
— А что у тебя с башкой?
— Стукнуло по касательной. Скоро пройдет.
— Чем стукнуло? — нахмурился атаман.
— Говори яснее.
— Мы провели экс на Николаевской. Бомба оказалась мощней, чем я думал…
— Думал он… Сам, что ли, снаряд мастрячил?
— Ну. То есть сам, конечно.
Цецохо глянул на собеседника с интересом:
— Соображаешь в подрывном деле?
— В саперном батальоне научили.
— Хм… Сейчас время такое, бомбы в почете. Ими можно любую дверь открыть. Так что вышло на Николаевской?
— Открыли дверь, как ты говоришь. А потом еще и вторую. Мы несгораемый шкап громили в магазине Цидлера.
— Много взяли?
Грек замялся:
— Много-то много, да не успели поделить.
Я уехал на перевязку. А ребят тем временем зацапали. Один, значит, остался. Ищут, псы, аж землю грызут. Пришлось из Одессы лататы делать. Вышел случай — бери, не вышел — беги…
— Значит, Серега Сапер — это ты и есть?
— Ну. То есть я.
— Деньги имеешь при себе?
— Не деньги — слезы, — ответил Азвестопуло. — Там по двадцать тысяч приходилось, да мимо прошли. Быстро нас псы накрыли, не просто так. Сдал кто-то. Не иначе лягач [42].
— А не ты ли и сдал? — влез в разговор детина с ухарской физиономией.
— Это кто? — брезгливо спросил грек у атамана.
— Герасим Авцын, мой есаул.
Сапер взял ухаря двумя пальцами за нос и потянул:
— Ты знаешь, шишгаль[43], что за такие слова на каторге делают?
Авцын вырвался, отскочил в угол и полез за пазуху.
— Отставить! — рявкнул Цецохо.
Он повернулся к новенькому и сказал:
— Что в обиду себя не даешь, это правильно. Однако мы должны тебя проверить.
