Аяна…
Она потеряла маму, а теперь может потерять Эльдара. Горько на душе, а слез нет.
«Мамочка, защити, если можешь!» — подняв голову вверх, прошу помощи у мамы.
— Что притихла, дочка? — спрашивает Алихан, присаживаясь на перевернутый ящик.
Дядей его назвать язык не поворачивается. Так хочется плюнуть ему в лицо. Какая я тебе дочка? Ты — мразь, ничего не знаешь о любви, о семейных ценностях, о преданности! Жаль, я не могу сказать ему это вслух.
— Скоро будешь свободна, — нехорошо так улыбается. — Ты будешь гореть в аду вместе со своим мужем!"
"«Ты сам будешь гореть в аду!» — прикусив язык, позволяю себе взглядом выразить ненависть.
Бросая вызов, я понимаю, что меня могут избить, но так сложно молчаливо терпеть угрозы и оскорбления. Вдруг нам все-таки удастся спастись, не хочу остаться калекой и быть кому-то в тягость. Нужно быть осторожнее с этим зверем.
— Ты что такая смелая? Взгляд опусти в пол, — прилетает пощечина по той же щеке, по которой ударил Томаев. Я успела отвыкнуть от мужской агрессии.
В моей новой семье все по-другому, как же я благодарна Эльдару, что он оградил меня от Алибековых.
Мое избиение резко прекращается, Алихан отвлекается на Томаева, который кому-то звонит. Прислушиваясь к разговору, стараюсь тихо дышать, чтобы не пропустить ни слова. Алихан застывает на своем ящике, не шевелится, тоже прислушивается к разговору.
— Не выехал еще на загородную трассу? — тянет недовольно Сергей. — Видимо, не горишь желанием забрать свою жену? — обманывает Эльдара.
Они не отпустят нас живыми. — Не ори и не угрожай! — переходит на резкий тон. — Ты не в том положении, чтобы ставить условия! Я сейчас отдам ее своим людям, пусть развлекаются, пока едешь, — специально запугивает, но мне становится страшно.
Он сумасшедший. Я не знаю, насколько жестоким и мстительным может быть этот человек. Становится дурно. Сколько их? Шестеро или семеро? Не меньше. А защитить меня некому.
— Меня не волнуют пробки! Это твои проблемы! Поторопись, я предупредил, — сбрасывает разговор Томаев.
— Нервничает, — сообщает довольным голосом Алихану. — Он не так безразличен, каким хотел казаться, — посмеивается. — Я отберу у него все, — его угроза ледяной змейкой сворачивается у меня на груди. — Как только Гасанов подпишет документы, он твой, — обращается Томаев к Алихану. — Советую сразу его валить, нам нужно больше времени, чтобы зачистить следы, — подтверждает мои подозрения.
На какое-то время они обо мне забывают.
