Акробаты поразят вас своей ловкостью, силач согнёт лом голыми руками, клоуны рассмешат до слёз, а животные не оставят равнодушными выученными трюками! Под ваши аплодисменты, мы начинаем!
Па-пара-парапам! Прогремел оркестр, и на сцену выбежали гимнастки в пёстрых нарядах. Они садились на шпагат, что меня совершенно не удивило. В пансионате мы и не такое вытворяли. Делали сальто, но это умели делать все пятилетки, и я скоро научусь. Потом девушки забрались на обручи, их подняли под потолок и гимнастки стали вращаться, выполняя различные акробатические элементы.
Было скучновато, и я стал посматривать на лысину сидящего передо мной деда. У него на голове было ровно три волосины, одну из которых я собирался вырвать, но тут представление завершилось и мама, нагнувшись ко мне, прошептала.
— Правда, здорово? Такие ловкие! А когда наверх их подняли, у меня аж сердце ёкнуло.
— Ага. Очень здолово, мам, — улыбнулся я, а на сцену тем временем выбежали клоуны.
Били друг друга надувными молотками, много орали, поливали зрителей водой и шутили.
Качество шуток оставляло желать лучшего, но на безрыбье, как говорится… Впрочем, пару раз я даже улыбнулся.
После клоунов вышел двухметровый бугай с огромной мускулатурой и увесистым пузом. Бритая голова и шикарная кустистая борода. Силач был серьёзен, поприветствовал зрителей, подняв вверх руку, и принялся гнуть лом. Выглядело это потрясающе! Железный прут толщиной в мой кулак сперва гнулся неохотно, но спустя пару мгновений свернулся в бараний рог. Я невольно стал аплодировать.
— Я тоже так хочу! — сказал я, посмотрев на маму.
— Когда вырастешь, сможешь и не такое, — ответила Елизавета Максимовна.
Про себя же я подумал: «Если бы я смог дотянуться до его бороды, то, возможно, и не пришлось бы ждать взросления».
Следом на арену вышли и сами братья Днищевы, которые оказались дрессировщиками. Эта часть представления оставила меня совершенно равнодушным. Ну да, животные скачут туда-сюда, бегают на задних лапках. И что? Вы бы видели, что в моей прошлой жизни вытворяли друиды! Они белок заставляли варить себе кофе.
Белок! Варить кофе! А то, что происходит на арене — это так. Баловство.
Представление завершилось, и все артисты вышли на арену, чтобы напоследок искупаться в овациях.
— Мама, можно я пожму луку вон тому здоловяку? — спросил я, указав на силача.
— Миш, ну ты чего? Глянь, какая толкучка. Давай в другой раз.
— Но я хочу сейчас! Ну пожалуйста! У меня же День лождения! — настаивал я, поджав губы.
— Ладно.
