Когтистая лапа баргеста разорвала рубаху и оставила на боку глубокую кровоточащую борозду. От этого попадания меня отбросило в сторону, и я тут же вскочил, скривившись от боли.
Ребята за клеткой орут от восторга, барабанят по прутьям, позабыв о том, что пёс в любой момент может переключиться и на них. А я улыбаюсь, видя, как баргест, тормозя перед прутьями, поднимает ворох ледяных песчинок вверх.
Ледяные кристаллики не разлетелись во все стороны, а облепили лапы и грудь твари, создав подобие ледяного панциря.
Панциря, в котором псина не могла пошевелиться. Хотя, вру, морда зверюги всё ещё клацала зубами и с ненавистью смотрела на всех вокруг. Баргест неистово дёргался из стороны в сторону, из-за чего лёд трещал, но всё ещё держался.
Я рванул к копью, поднял его с песка и нанёс удар! Сталь сверкнула в отблеске фонарей и угодила баргесту в пасть. Влажный клёкот и скрежет зубов по стали пронеслись по арене, я с трудом выдернул копьё для нового удара, а потом ударил ещё и ещё раз. Занёс было копьё для решительного удара, но тут псина извернулась и перекусила древко.
На песок упал огрызок копья с наконечником, а баргест новым рывком смог освободить задние лапы.
— Залаза! — выругался я и рванул за наконечником копья.
Проскользив по песку, поднял острие, и понял, что у меня есть от силы секунд пять, за которые я либо убью тварь, либо помру сам. Взял обломки копья обратным хватом, будто у меня было два коротких кинжала и прыгнул на волчару. Ну, как «прыгнул»? Баргест был с меня ростом, против такой тварины особо не попрыгаешь.
Ударил сбоку левой рукой, в которой сжимал древко. Баргест с лёту перехватил палку и с хрустом перекусил её. Но для этого псу пришлось повернуть голову, подставив под удар висок. Лезвие копья вошло прямо в глазницу. Но знаете, что? Тварь не умерла, а забилась в конвульсиях, жутко визжа. Ледяной каркас стал стремительно рассыпаться."
"Баргест мотал головой из стороны в сторону, желая вытряхнуть из глазницы копьё, но ничего не получалось.
Впрочем, бегал он недолго. Улучив момент, я схватил древко двумя руками и с чавканьем вогнал поглубже в глазницу. Жалобно пискнув, пёс осел на землю. Шумно дыша, я упал рядом с ним и посмотрел на разорванную рубаху. Белая ткань стремительно окрашивалась красным.
Толпа у клетки замерла и, словно завороженная, смотрела на меня. Полагаю, никто не верил в мою победу. Хотя, если бы я не владел магией льда, то шансы на победу были бы и правда нулевые.
