— Но вы ведь сами велели преребросить все имеющиеся силы на фронт с Архаровым… — робко заметил дворецкий и, набравшись смелости, добавил. — Твари продвигаются очень быстро, если мы их не уничтожим, то можем потерять значительную часть земель.
— Идиоты! Всех повешу! — срывая глотку, рявкнул Черчесов. — Пошел вон отсюда!
Дворецкий пулей вылетел из кабинета, а Черчесов дрожащими руками достал сотовый и позвонил генералу, командующему наступлением. Он услышал гудки, которые даже не думали заканчиваться.
— Бери же трубку, скотина нерасторопная! Как такое могло случиться? Мы заняли лишь десяток поселений Архарова.
И если бы не это, то победа была бы гаранти… — В трубке послышался щелчок. — Генерал, мать твою! Ты вообще мышей не ловишь? — в ярости прокричал Черчесов.
— Ваше сиятельство, я не понимаю, о чём вы, в текущий момент мы штурмуем…
— Какой, нахрен, штурмуем?! У тебя под боком прорыв тварей, а ты о нём даже не знаешь?! Живо снять половину бойцов с фронта и перебросить на зачистку наших земель!
— Ваше сиятельство, если мы перебросим…
— Да мне плевать на твои оправдания! Выполнять!"
"Черчесов, потеряв терпение, сбросил вызов и в два прыжка оказался рядом со шкафчиком, за дверцами которого прятался алкоголь.
Руки сами собой схватили первую попавшуюся бутылку, зубы вырвали пробку, а через мгновение в глотку графа хлынул обжигающий напиток. Золотистая жидкость пахла пшеницей и дубовой корой, она лилась повсюду, в рот графа, на камзол, на пол.
Граф продолжал пить, пока бутылка не закончилась. Со злости он швырнул пустую тару в стену и прорычал, глядя в пустоту.
— Архаров, сука. Я тебя в порошок сотру. Может, не сегодня. Но это так или иначе произойдёт.
* * *
Приоткрыв дверь предбанника, я услышал сдавленное дыхание и замер. Сквозь крохотную щель я увидел, что Гаврилов обнял маму за талию и прижал к себе. Вот это поворот. Быстро же они… Сдружились. На днях дядя Коля, глядя на Гава и маму, сказал одну поговорку: «Баба с кашкой, а мужик с ложкой». Боюсь, в слова «кашка» и 'ложка он вкладывал исключительно похабный смысл.
Они стояли, глядя друг другу в глаза, и страстно дышали. В этот момент я понял, что пришел домой не вовремя и, если не свалю потихоньку, то заставлю двух взрослых людей ещё очень долго играть в гляделки. А оно мне надо? Совет да любовь тебе, Станислав Каллович. Хе-хе. Наверное, так нельзя к отцу обращаться, да? Или к отчиму? Плевать. Нужно сваливать по тихой грусти.
Я аккуратно прикрыл дверь и сделал шаг назад, потом ещё и ещё один.
