Но когда Богослов отпустил ее, чтобы сесть за руль, она неожиданно обвисла у меня на плече. Мне нужны были свободные руки, и я положил ее на капот машины неподалеку.
– Как ты? – спросил я.
Лена молчала. Теперь вот действительно начинало темнеть, без всякого затмения. Я включил фонарь и посветил на ее лицо. Девушка резко зажмурилась и отвернулась.
Из уголка ее рта медленно потекла вязкая слюна.
– Богослов, – окликнул я. – Не помогло.
Он завел машину, вышел и встал рядом со мной.
– Конечно, эту дрянь я на ходу соображал.
Будем возиться? – спросил он. Мы были напарниками достаточно, и он знал ответ.
– «Протокол Милуоки» тоже помогает редко. Тем более когда я эту шнягу на глазок смешивал.
Я посмотрел в самый уголок своего экрана-стекла, на котором услужливо тикал обратный отсчет. Пять с половиной минут.
– Ладно, – сказал Богослов и, распахнув на ней куртку, воткнул толстенную иглу прямо в сердце. Он выдавил содержимое раньше, чем девушка даже успела дернуться. Выдернул шприц и отбросил его в сторону.
– Грузимся. Я за рулем.
Лену выгнуло дугой через мгновение после того, как препарат попал внутрь. Ненадолго, я надеялся, что какие-то ощущения она испытывала очень недолго. Потом она замерла. Я даже не мог услышать ее дыхания.
Александр, сбросивший свой рюкзак около задней двери, кинулся мне помогать.
– Дверь багажную открой, – через плечо попросил он Богослова. – Там кнопка есть, слева от…
– Открыл, – прервал его мой напарник.
Мы затащили девушку в фургон, охранник, так и удержавшийся за нами, принял ее внутри.
Я забросил им вслед рюкзак Александра и бросился к пассажирскому сиденью, оставляя им возможность самостоятельно захлопнуть дверь.
– Если начнет шевелиться – выбросьте ее наружу, – сказал Богослов, чуть повернув голову назад. Потом, видимо разглядев выражение моего лица, поправился: – Ну, или попробуйте ее связать и заклеить чем-нибудь рот. Если зашевелится, конечно.
Я продолжал смотреть на напарника.
– …Что вряд ли, – решил добавить он. Я смотрел. – Ну ладно, вы там с ней побережней.
Но если зашевелится, дайте нам знать.
Когда мы вырулили со стоянки, уголок моего бронестекла показывал 5:15. Вокруг нас, с трудом поспевая за машиной, скакали «шалуны».
* * *О том, чтобы успеть до взрыва к больнице или хотя бы выйти из зоны поражения, не могло быть и речи.
Я понял это сразу, как только мы оказались на дороге.
Машины стояли везде. Брошенные, иногда еще припаркованные к обочине, но чаще оставленные прямо посреди дороги.
