Чтобы больше никто в резерв сегодня не ушел. Мы их всех вырежем, я вам обещаю. Но для этого держим голову на льду. Либо лед на голове. Шустряк, Богослов, полная зачистка до дальнего выхода. Закрепиться там. Подкидываю вам освободившихся дронов, принимайте.
Надо признать, что Тоско быстро вписался в роль.
Уже через пару секунд редко включавшийся голосовой модуль программы дронов сообщил:
– Подключение дополнительного дрона боевой поддержки. Подключить?
– Да, – тут же согласился я.
– Базовый режим?
– Максимальное удаление, агрессивный.
На моем стекле появилась еще одна картинка, значительно меньше первых четырех. Программа явно начала беречь место.
– Подключение второго дрона боевой поддержки. Подключить?
– Да. Да для всех. – Может, я слегка и успокоился, но не настолько, чтобы впадать в медитативный транс однообразных повторений. – Режим для всех – агрессивный, внешний периметр.
Я побежал вперед. Раз уж мне официально разрешили месть, то я не хотел упускать возможности.
Когда я добежал до касс с другой стороны, дроны не оставили в продуктовом ни одного живого.
Даже для допроса. Никаких раненых. Наложение двух программ. Уничтожение зараженных, которые могут быть опасными даже ранеными. И вооруженное нападение на взвод, теперь превратившийся в одни ошметки. Второе заставило их атаковать и стрелять по любым целям, первое приказывало им добивать всех, кто еще шевелится.
В конце концов, программы дронов выбирали наиболее банальный сценарий. Любой из сектантов мог быть одновременно и зараженным.
Просчитанная минимизация риска.
Широкие центральные двери теперь красовались с разбитыми стеклами, и внутрь задувал ветер.
Я тут же подумал, что сейчас это, возможно, и к лучшему. Когда вырубится электричество и отключатся холодильники, лучше будет, если здесь будет похолоднее. Выжившим пригодятся продукты, не успевшие протухнуть. Если будут выжившие.
Накаркал.
Я отступал в сторону, чтобы оказаться за бетонной колонной, несущей крышу и формально отделяющей стеклянные двери от таких же стеклянных, до пола, окон магазина.
Или, наверное, правильно будет сказать, стен магазина. Стеклянных.
Слишком открытое место, чтобы у меня оставалось много выбора, где еще спрятаться. Богослов действовал так же, уходя левее от входа.
И в этот момент выключился свет.
Везде. Похоже, вообще по всему городу, хотя было еще достаточно светло, чтобы говорить об этом с уверенностью.
Но это как раз недолго. Пара часов до сумерек. Еще немного, пока окончательно остынут батареи.
