Я, кстати, предпочел бы тащить пулемет – его хоть можно было, в теории, забросить на плечо. А щит приходилось держать на весу, еще и на приподнятых руках, потому что для меня он был явно великоват.
– Вы – бойцы корпорации! Гордитесь этим. Щиты поднять! Шаг вперед. Щиты опустить. Щиты поднять! Три быстрых шага вперед. Щиты опустить. Сомкнуть крепче, мимо вас не должна проскользнуть какая-нибудь смазливая девчонка, чтобы, в лучшем случае, взорвать прямо внутри взвода пояс, а в худшем – упасть и забиться в истерике, чтобы попасть в новости! Плотнее щиты!
Меня затерли в середину взвода, и в какой-то момент мне даже показалось, что парни справа и слева прижимаются ко мне так плотно не только потому, что так требует сержант, но и незаметно придерживая меня в стоячем положении.
Помогая удержать щит за счет того, что прижимают свои плотно, с обеих сторон.
Может, показалось. Может, просто парни лучше сержанта знали, кто и чего стоит в настоящем бою. Это ведь я открыл счет.
На две недели это был мой взвод.
Мне даже показалось, что любимый мой взвод, потому что я просто не верил, что такое сможет повториться."
"Сержант остановил нас лишь через полчаса. Когда мы начинали эту утреннюю пробежку, я радовался, что бег поможет мне разогреться. Потом я просто забыл о холоде и думал лишь о струящемся по всему телу поте и дыхании. После упражнения со щитами я перестал думать о таких мелочах. Я вообще перестал думать. Может, только о «поднять щит, шаг вперед, опустить щит». «Опустить щит» – это такая голубая мечта, которая сбывалась каждые десять секунд, но так ненадолго, что оттого что она сбылась, становилось только тяжелее.
Сержант остановил нас словами:
– Все, разминка закончена.
Дождался, когда облегченный вздох пронесся по взводу, и лишь после этого, с широкой улыбкой на лице, продолжил:
– Теперь перейдем к основным занятиям. Сегодня у нас тренировка действий штурмового отряда в полной боевой выкладке. Так что подняли щиты – и бегом вон к тому макету дома. Будете его штурмовать.
Дальше я помнил плохо. Утро, с выбиванием щитами дверей, а иногда и не щитами, а просто тараном из взвода в двенадцать человек, запрыгиванием (заползанием) в окно и множеством других полезных упражнений в полной экипировке совершенно не отложилось в моем помутненном сознании.
Я плохо помнил то утро. Да и день, что последовал, тоже.
* * *– Что, вколете нам свежачок? – ухмыльнулся один из парней.
– Кто там захотел поговорить? – тут же спросил сержант.
