Господи, я сделаю все…
И снова крик, тут же перешедший в вой и лишь потом, через долгие секунды, в предсмертный хрип.
Николай захлебывался кровью, это было слышно. Его смерть распространялась на весь эфир, отравляла его, и Дрей выключил рацию, лишь бы не слушать, как будто боялся заразиться той чумой, что плескалась на радиоволнах.
Первым заговорил старик:
– И сколько у него таких еще? – достаточно бесстрастно спросил он.
– Немного. Два, три, может пять.
– Зачем это ему?
– Он использует любые способы, чтобы добраться до цели.
Вот и все.
– Два дрона у двери. Сейчас.
Этот взрыв Дрей все же почувствовал. Ракета «земля-земля». Одна. Он прикинул, вспоминая все, что он видел до этого. Толщину двери, свои грезы, в которых не раз погибал под такими ракетами. Получалось, что проход был открыт.
– Прошли? – на всякий случай уточнил он.
Старик неопределенно покачал головой.
– Картинки нет. Работающая камера теперь есть только глубже в тоннеле. Датчики воздуха только набирают статистику. Если дверь и удержалась, то в ней дыры.
Это все, что пока можно сказать.
– Как ты здесь оказался? – Дрей решил, что раз они все равно пока сидят без дела, то он хотя бы узнает, как могло случиться, что выжил базовый.
– В конце Заката я решил, что лучше переждать смуту. Я был уже немолод, так что мне не нужно было многое. И учтите, я не чистый человек базовой расы. Во мне есть много геммов, так что я, можно сказать, пращур экзо. Только недоразвитый. Просто я выжил, в отличие от многих остальных. Где-то везение, где-то геммы, а где-то изолированность этого убежища.
Все помогло. Но теперь я один. И думаю, что никто и никогда не сможет составить мне компанию. Так вот все и устроилось.
– И часто ты привечаешь гостей?
– Нет. Наверху зона, экзо, не забывай. Около бункеров за это время не прошло и десятка людей. А сюда вообще спускались только однажды. Тоже догадливые оказались ребята. Переждали здесь, рассказали мне новости, потом ушли. И больше я их не видел.
– Когда это было?
– Почти пятьдесят лет назад.
Дрей, который уже хотел было задать следующий вопрос, замолк. Пятьдесят лет прожить в полном одиночестве – это было слишком. Даже доставщик, который по профессии действовал почти всегда в одиночку, не мог себе этого представить. Пятьдесят лет, без людей, с которыми можно было поговорить. Без солнца. Не выходя на поверхность и только наблюдая, как растительность борется с радиацией.
Пауза длилась вечность. Первым прервал молчание старик:
– Да, ворота открыты.
