Чувства хлестали через край и пощёчинами били наотмашь!
Как он здесь оказался?
Неужели это был план Брайдена, и он сдал меня с потрохами?
Что меня ждёт? Холодная ярость Аррона?
Жестокость?
Но что ещё хуже, крохотная часть меня потянулась к нему, несмотря на весь пережитый мною ад! Через который он меня протащил, словно животом по битому стеклу.
Слёзы выступили на глазах, и я рвано всхлипнула, собирая остатки гордости и силы воли.
— Отпусти меня, — произнесла тихо, но так твёрдо, как могла. — Немедленно.
Удивительно, но моя решимость, кажется, возымела действие.
Аррон на мгновение замер, будто собираясь с мыслями, а затем усмехнулся — коротко и зло.
Сильная хватка ослабла, и я не преминула воспользоваться этим: вырвалась из его рук и отбежала на несколько шагов, развернувшись к нему лицом.
И замерла, потрясённая переменами в нём.
Передо мной стоял не тот холёный аристократ, которого я помнила.
В нём не осталось ни капли человеческого. Аррон стал похож на зверя, навсегда заточённого в полуобороте.
С отросшей бородой и серой, словно пепел, кожей под слабым предрассветным светом с островками тусклой чешуи на лбу и шее.
На всё ещё мощные плечи был наброшен неприметный плащ, походивший скорее на одежду наёмника, чем герцога.
И только глаза его остались прежними: горели синими сапфирами.
Прожигали меня насквозь.
— Ты смогла меня удивить, Элизабет, — надменный голос бывшего мужа резал ржавой пилой по оголённым нервам. — Вступила в сговор со старухой и решила обвести меня вокруг пальца.
Надо отдать должное твоей изобретательности.
Сердце, только начавшее успокаиваться, снова забилось чаще.
О чём он говорит?
Какая старуха? Какой сговор?
— Я не понимаю, о чём ты, — медленно проговорила я, внимательно всматриваясь в его каменное лицо."
"Он не изменился. Стал лишь хуже.
Жестокий и бессердечный.
По тёмной фигуре герцога скользнула тень, исказив и без того суровые черты. Аррон болезненно поморщился, и глаза потемнели, превратившись из сапфировых в почти чёрные.
— С ней разберусь позже.
Я не прощаю лжецов, — процедил он сквозь зубы. — А ты должна быть в столице. Оставаться на своём месте.
На своём месте…
Что-то внутри меня надломилось. Подобно плотине, что годы сдерживала накопленную боль и вдруг рухнула под натиском воды.
Гнев, обида, разочарование — все эмоции, которые я так старательно пыталась запереть глубоко внутри, вырвались наружу неконтролируемым потоком.
— Должна? — мой голос взлетел до крика. — ДОЛЖНА?!
Хватит молчать.
