Настолько, насколько это сейчас возможно.
Под безжалостными потоками воды сознание предательски унесло меня в прошлое. В день, который навсегда разделил мою жизнь на до и после.
Мне было двенадцать, когда я проснулся на рассвете и захотел взлететь к небу. Увидеть вместе с отцом восходящее солнце, паря над облаками.
В родительской спальне его не было, и я нашёл герцога в кабинете. Грэй-старший стоял у окна, и его тело содрогалось в жуткого вида агонии.
Помню, как замер на пороге, чувствуя неладное. А потом случилось то…
Слышу до сих пор.
Тот крик. Бьющий по ушам и раздирающий сознание."
"Ужас человека, пожираемого собственной второй сущностью. И рык зверя, полный ярости и боли.
А затем пламя.
Оно вспыхнуло изнутри, охватывая тело отца, и я, оцепеневший от ужаса, видел как на месте герцога Грэя-старшего осталась лишь жалкая горстка пепла.
Я с силой ударил кулаком по кафельной стене. Костяшки саднило, но эта боль была ничем по сравнению с той, что разъедала душу.
В тот день во мне что-то безвозвратно надломилось.
Мать говорила о проклятии. Единственный раз, когда я осмелился спросить.
«Проклятая судьба,» — сухо ответила она, глядя в пустоту.
С тех пор ни слова, а я ещё несколько лет отчаянно рылся в архивах и перечитывал древние трактаты.
Бесполезно.
Только смутные упоминания о паре драконов, сошедших с ума и разорвавших собственные тела.
Никаких причин.
И никаких решений.
Я выключил воду резким движением. По телу стекали холодные ручейки, но внутри бушевал огонь.
Зверь никогда не спит.
Он ненавидит меня. Я чувствую его гнев, разливающийся под кожей.
«Уехать. Подальше. Туда, где никто не увидит. Никто не переживёт того, что пережил я.»
Выйдя из ванной, я отмахнулся от услужливо подскочившего слуги. Сам надел рубашку, скривившись, когда ткань коснулась раздражённой кожи.
Спустившись вниз, молча прошёл мимо обеспокоенной мисс Бишоп и сел в экипаж. Не глядя ни на кого. Не отвечая на приветствия.
Меня окружала ледяная стена, и я сам возвёл её.
Мерное покачивание кареты успокаивало.
С каждой минутой зверь внутри затихал, позволяя дышать свободнее.
Давал мне передышку, но я знал, что после заката боль вернётся ко мне с новой силой. К моменту прибытия во дворец я уже мог держать лицо.
Стальная маска. Непробиваемая броня.
Король принял меня в малой аудиенции. Я склонил голову в формальном поклоне, чувствуя на себе изучающий взгляд.
— До меня дошли тревожные сведения, Аррон Грэй, — сказал он без предисловий.
