На улице светило солнце, в классе неподалёку звонко стучали ложками детишки, а за углом Брайден о чём-то разговаривал с экономкой. Ведомый звериными инстинктами, я вмиг сократил рассрояние между мной и Элизабет до совершенно неприличного.
Плевать на всё. На условности, на нечаянных свидетелей.
Я голоден, скучаю и безумно хочу этого.
Обхватил лицо возмущённой Лизы двумя ладонями и впился в вишнёвую сладость её губ. Целовал со всей жадностью, голодом и страстью.
Огненно и яростно.
Уверенные касания языка выжигали всё внутри меня, как лава, прорвавшаяся через все преграды.
Подчинали мою истинную. Доказывали, что она моя и больше ничья.
Не отпущу и не отдам.
Я упивался её нежным цветочным ароматом, так не похожим на приторную, липкую ваниль. Вдыхал его, заполняя им лёгкие до отказа, и зверь ликующе рычал.
Лиза замерла в нерешительности, будто сама боролась с собой, не отвечая, но и не отстраняясь. Секунда… вторая… пятая… и когда я уже праздновал победу, она решительно оттолкнула меня и со всего размаха наградила звонкой, не по-женски сильной пощёчиной.
Щёку обожгло огнём, но я едва сдержал улыбку.
Моя маленькая врушка.
Колебалась и не оттолкнула сразу. Значит, у неё есть ко мне чувства, как бы старательно она их ни скрывала.
Лиза задыхалась от возмущения. Грудь, соблазнительно обтянутая тонкой тканью платья, вздымалась, лицо залилось румянцем, а глаза блестели, будто в них стояли слёзы."
"— Ещё раз тронешь меня без разрешения, и я... я... я...
— Лизонька, поможешь?
Услышав, как её зовёт экономка Соррэнов, она коснулась пальцами припухших губ, покачала головой и убежала.
Беги, моя единственная. Сейчас я тебя отпущу. Дам время привыкнуть к мысли, что я снова рядом. Что больше никогда не причиню тебе вреда и не обижу.
Но сначала надо выяснить, для чего мать приехала в Ларни. Быстро, едва не переходя на бег, я вернулся к особняку мисс Бишоп и буквально замер, увидев в распахнутых воротах наш парадный экипаж. Лакированный гроб, как его назвала Лиза.
С губ слетела ядовитая ухмылка.
Ну естественно.
Если путешествовать так с помпой. Взяв исключительно самое броское и лучшее.
Рядом резким голосом мать отдавала распоряжения мисс Бишоп, а неподалёку затравленно озиралась бледная и заметно потрёпанная Дэйдра.
Увидев меня, её измученное лицо озарила слабая улыбка. От зоркого глаза не ускользнуло, как она натянула её почти что до ушей, демонстрируя фальшивое радушие.
Побежала со всех ног и бросилась в объятия, обдав облаком ненавистной мне ванили.
