И тут на тропе показалась главная процессия.
Впереди шёл староста Ефим, опираясь на свою резную трость. На нём была лучшая одежда — тёмно-синий кафтан с серебряными застёжками, сапоги из мягкой кожи. Красные татуировки на руках пылали тусклым огнём. Увидев толпу, он слегка растерялся, но лишь на мгновение. Рядом с ним шагал Григорий. Шёл он степенно, с каменным лицом — ему явно не нравилось происходящее.
За ними следовал алхимик Ганус, несущий кожаный мешок — видимо, с необходимыми для обряда снадобьями. Его узкое лицо было сосредоточенным, длинные пальцы крепко сжимали ручку мешка.
— Ну что ж, — пробормотал я. — Начнём.
Ефим остановился в центре поляны, окинул собравшихся взглядом. Его глаза задержались на мне, и я увидел в них холодное торжество.
— Жители деревни! — громко возгласил Ефим, стуча тростью о землю. — Не знаю, как так вышло, что вы здесь собрались, но да ладно. Молодой Максим достиг совершеннолетия и просит провести обряд. Как и положено, я готов исполнить эту обязанность. Но изгнаннику с хворью не место в деревне, так что придётся провести его здесь.
Все, кто боится заразы, держитесь подальше, обещаю, это безопасно.
Толпа зашевелилась. Слышались приглушённые разговоры, кто-то кашлянул. Атмосфера была напряжённой — все знали мою историю.
— Но, прежде чем мы начнём, — продолжил Ефим, и голос его стал мягче, почти отеческим, — должен сказать несколько слов.
Он медленно обошёл меня кругом, словно оценивая товар на рынке. Толпа замерла в ожидании.
— Максим перенёс тяжёлую хворь, — староста остановился рядом со мной и положил руку на моё плечо.
— Два года боролся со смертью. Мы все переживали, надеялись. Парень выздоровел, но является переносчиком заразы.
Его пальцы слегка сжались на моём плече — предупреждение или угроза.
Лукавый старый хрен. Он словами поддерживает меня, а по сути, подливает масла в огонь сомнений. Мастерски играет на страхах толпы.
Ефим наклонился ко мне и негромко прошептал на ухо:
— Ты хорошо разыграл свои карты, мальчик. Родители Барута щедро заплатили за редкие ингредиенты для обряда и надавили, чтобы я провёл его.
А всё, потому что ты спас их сына от смерти. Что ж… В совете деревни всё должно быть спокойно. Ещё и людей привели… Действительно… Хорошо сыграно, Макс.
Его дыхание пахло травяными настойками и чем-то кислым.
— А я-то думал, ты из доброты сердечной, — с сарказмом ответил я, не поворачивая головы.
Ефим тихо хмыкнул:
— Недооценил я тебя. Но обряд всё равно ничего не решит.
