Аромат стал сложнее и многослойнее.
Кровник заставил содержимое котелка забурлить красными прожилками, которые расплывались по поверхности. Они переплетались друг с другом, образуя сложные узоры. Цвет отвара потемнел до бордового, почти чёрного."
"— Так… теперь это, — пробормотал я.
Лунный пырей осветлил жидкость, сделав её серебристой, переливающейся. Теперь в котелке плескалось нечто, похожее на жидкий металл, который мерцал собственным светом.
Морозная мята добавила последний штрих — едва забросил её в котёл, как отвар покрылся тонкой корочкой льда, которая мгновенно растаяла.
И последнее — смола Древа Памяти.
Поднёс над котелком, помедлил мгновение — после этого пути назад не будет.
Едва первая капля коснулась поверхности отвара, всё изменилось.
Жидкость взорвалась светом — ярким, ослепляющим, заполнившим всю избу. Я зажмурился, но свет пробивался даже сквозь веки. Он пульсировал, то усиливаясь до нестерпимого сияния, то слабея до мягкого мерцания.
Когда реакция поутихла, я осторожно открыл глаза, моргая и пытаясь привыкнуть к обычному свету.
В котелке бурлила густая субстанция цвета расплавленного золота с красными и серебристыми прожилками, которые медленно переплетались друг с другом в гипнотическом танце.
Я перелил отвар в кружку. Жидкость лилась тяжело, вязко, оставляя на стенках светящиеся следы. Поднёс к губам, вдыхая аромат, от которого голова шла кругом — это было концентрированное и чистое дыхание самой магии.
Жидкость была горячей, но не обжигающей — словно её температура идеально подходила для моего организма, настраиваясь под него.
При первом глотке во рту взорвался фейерверк вкусов — сладость мёда и горечь полыни, жар пряностей и холод льда, металлический привкус серебра и земляной оттенок древних корней.
Я почувствовал, как жидкость растекается по пищеводу тёплой волной.
Сделал второй глоток, а затем сразу же выпил залпом, как и требовал «Звериный Кодекс».
Внимание! Эволюция Зверолова инициирована.
И мир взорвался.
Огонь пронёсся по венам, как расплавленный металл.
Каждая клетка моего тела вспыхнула болью и одновременно — невероятной энергией. Я почувствовал, как что-то ломается внутри, перестраивается, создаётся заново.
Татуировки на руках ярко полыхнули. Красные узоры начали изменяться, становиться сложнее, прорастать новым, едва заметным завитком.
Но главные изменения происходили глубже.
В центре солнечного сплетения формировалось нечто новое — плотный сгусток энергии, который пульсировал в такт сердцебиению.
