— Но зачем? Зачем Ефиму врать про несуществующие законы?
— А ты как думаешь? — серьёзно спросил я.
Барут задумался и нахмурился:
— Да мне-то откуда знать, мои родители с ним не в ладах. Тоже вечно подозревают в чём-то его. Может, чтобы самому продавать питомцев?
— Возможно, — кивнул я и замолчал.
На деле я чувствовал, что это не та причина, но самого главного добился — мне рассказали правду, о которой и так знал.
Стёпа ошарашенно покачал головой:
— Значит, всё это время он лапшу на уши вешал. Обалдеть. Слушай, Максим, а точно, он же про этот указ сказал, как только ты с постели встал!
— Было дело, — задумчиво протянул я.
Раньше было лишь слово больного хворью пацана против самого влиятельного человека деревни.
Сейчас в голове начал вырисовываться план, словно кусочки паззла наконец складывались в единую картину. Теперь, когда у меня есть достоверная информация и неплохая задумка, можно действовать.
Барут подтвердил — никаких королевских указов нет и в помине. Ефим просто прикрывался ими, как трусливая собака, которая лает из-за забора.
Я провёл рукой по лицу. Всё становилось ясно, как день. Сначала старик изолировал меня от деревни — запретил появляться на людях под предлогом заразной болезни. Заставил всех шарахаться от меня, как от чумного. Даже друг детства боялся лишний раз зайти. Потом подкупил лекаря, чтобы тот объявил меня скрытым носителем неизлечимой заразы. А следом — изгнание под вопли толпы, которая требовала избавиться от угрозы. Ведь скоро моё совершеннолетие.
Хитро, надо признать.
Чуть топорно, но очень хитро.
Память подкинула недавнюю встречу у лавки Гануса. Тогда я не придал значения поведению Ефима. Сначала он переживал, а когда понял, что я огрызаюсь, тут же переключился на угрозы. Последнее предупреждение. Очень уж не ожидал, что я так быстро в деревне появлюсь — в тот же день.
А ведь всё логично складывается. Отец мой был сильнее старика, ну или успешнее… Вот Ефим и боялся, что сын пойдёт по стопам. Решил заранее убрать конкурента, пока тот не окреп.
Возможно, ему даже нравилось поступать именно так. Эта вечная ехидная улыбка…
В груди разгоралось что-то горячее и злое. Не гнев — холодная ярость. Такая же, какая охватывала в тайге, когда видел капканы, поставленные браконьерами.
Дело за малым — сделать ход. Но не сразу, не сгоряча. Ефим опытный политик, годы интриг за плечами. Власть в деревне огромная, связи по всему королевству. Если атаковать в лоб, легко может вывернуться и повесить на меня всех собак.
