Похоже, я уже знаю, что произойдёт. Вот же старый хрыч, неужели готов даже на такой шаг?
— Максим! — позвал староста, широко улыбаясь. — Подходи, мальчик. Не бойся, это всё для твоего же блага!
Двое местных стражников — крепких парней с дубинками на поясах — мягко, но настойчиво отстранили маму и Ирму, освобождая мне путь.
— Всё будет хорошо! — крикнул я через плечо, стараясь звучать уверенно.
Поднялся на помост, чувствуя на себе сотни взглядов. Деревянные доски скрипнули под ногами. Лекарь кивнул мне с профессиональной вежливостью.
— Ложитесь на спину, молодой человек, — сказал он, указывая на расстеленную на помосте белую ткань. — Расслабьтесь и дышите ровно. Светлокрыл не причинит вам вреда.
Я лёг, глядя в серое небо, где далеко виднелся тёмный разрез Раскола. Площадь притихла, слышались только шорох ткани и чьи-то нервные переговоры. Ещё чуть-чуть и всё закончится.
Светлокрыл осторожно приблизился ко мне. Его перламутровые крылья сложились за спиной, а большие золотистые глаза внимательно изучали моё лицо.
В них я увидел не просто звериный интеллект, а почти человеческое понимание происходящего."
"Зверь аккуратно поставил передние лапки мне на грудь. Прикосновение было неожиданно тёплым, лапки мягкими, с небольшими коготками, которые не царапали кожу через рубашку.
Светлокрыл закрыл глаза и замер. По его телу пробежала волна мерцающего света — от кончиков ушей до хвоста. Свечение было слабым, но заметным, переливающимся всеми оттенками радуги.
Я лежал неподвижно, чувствуя, как по телу разливается странное тепло.
Это была не неприятная процедура — скорее наоборот, расслабляющая.
Несколько долгих мгновений на площади стояла тишина. Светлокрыл словно прислушивался к чему-то, его уши мелко подрагивали, а свечение на теле становилось то ярче, то тусклее.
Внезапно зверь поднял голову и открыл глаза.
И издал звук.
Чистая, звенящая трель полилась над площадью. Мелодичная, как пение жаворонка на рассвете. Красивая и ясная, без малейшей примеси хрипоты или фальши.
Облегчённый вздох прокатился по толпе.
Я почувствовал, как напряжение в груди отпускает — значит, всё нормально, я ошибся в мотивах старосты. Зверь определил, что я здоров.
Уже было собрался вставать, как…
Внезапно голос Светлокрыла начал меняться. Чистые ноты стали надламываться, в них появилась хрипота. А затем мелодичное пение превратилось в отвратительный скрежет — такой, словно по железу скребли ногтями.
— КХХХХХХХХХХХ.
Хриплый, ужасающий звук наполнил площадь.
