Память парнишки подсказала имя — Ирма, бабушка, мама почившего отца. Местная почитаемая травница.
— Типун тебе на язык, старая, — зло ответила мать, и я услышал, как она открывает дверь. — Как так можно?
— Да ладно, не тарахти, — голос стал мягче. — Держи травы давай!
Я добрался до дверного проёма, цепляясь за стену. Тело слушалось плохо, но заставил себя двигаться. В комнате стояла старуха — худая, сгорбленная, с лицом, похожим на сушёное яблоко. В рот ей палец не клади, все в деревне это знали, так что предпочитали не связываться.
Если Макса она и любила, то выражала это крайне своеобразно и тщательно скрывала.
Мотнул головой, сбрасывая мутную плёнку, окутавшую мысли. Нет, нужно что-то менять. Если буду всегда думать про себя и этого парня отдельно, так и свихнуться недолго.
Маленькие и цепкие Глаза Ирмы сразу нашли меня. Мать обернулась, и корзина выпала из её рук, трава рассыпалась по полу. Она прикрыла рот ладонями, её глаза расширились.
— Макс! — выдохнула она. — Ты… ты встал!
Бабка Ирма замерла, потом вдруг взвизгнула так, что я чуть не подпрыгнул:
— КАК ТЫ ВСТАЛ? Ольга, ты посмотри! Вырву язык этому Гришке и всем его боевым питомцам за то, что не верил!
Я замер, чувствуя, как мои руки будто облили бензином и подожгли. Это что ещё за чертовщина?
Открыл было рот, но тут в голове будто что-то щёлкнуло.
Посмотрел вниз, и прямо на глазах кожа начала покрываться узорами.
Тонкие линии, похожие на переплетённые ветви, закручивались вокруг запястий, будто живые. Они пульсировали, словно в них текла какая-то сила, живая, как пламя. Узоры походили на ровные полосы, как начало стрелок, которые извивались ближе к запястьям, больше походя на змей. Я почувствовал их тепло, их силу. Мои татуировки, ещё минуту назад блеклые, будто воспылали мощью.
Перед глазами вспыхнули слова, чёткие, как вырезанные на сетчатке:
Звериный кодексактивирован.
Уровень 1.
Для доступа к информации и интерфейсу — поймайте питомца.
Получена особенность: Экспериментальная эволюция.
Хотел что-то сказать, но слабость накрыла, как волна.
Ноги подкосились, и я рухнул на пол, только и услышал, как бабка Ирма хмыкнула. Мир поплыл, но голос старухи пробился сквозь туман:
— Ольга, что-то я не поняла, — она шагнула ближе, щурясь.
