Мой громкий стон отдается эхом о стены полупустой квартиры, Игорь не шевелиться, только слышу, как шумно дышит. Гладит по бедрам, а я двигаюсь на его члене, вспыхиваю, как спичка, теряясь в ощущениях.
Мне кажется, что проходит целая вечность, спина мокрая, я двигаюсь то медленно, то быстро. Член упирается так глубоко, что вызывает легкую боль и удовольствие.
— Да, маленькая, прими глубже мой член. Давай, девочка, покажи, как тебе хорошо, покажи мне, милая."
"Игорь делает резкие выпады тазом, держит меня за талию, кричу громче, горю изнутри, мышцы влагалища сокращаются на его члене.
Бьюсь в своем оргазме, а Громов, с силой удерживая меня на месте, резко переворачивает, придавливая собой. Входит на всю длину, слишком глубоко, целует, заглушая мои крики, кончает сам, продолжая двигать бедрами.
Он такой тяжелый, что мне нечем дышать, глажу Громова по влажным от пота волосам, он выходит из меня, приподнимаясь на руках, стягивая презерватив, бросает на пол. Ложится рядом, прижимая меня к себе.
— Тебе не пора уходить?
— Нет, не пора.
Сил нет совсем никаких, даже спорить с ним и возражать, а уж тем более выгонять.
— У меня днем рейс.
— Куда?
Его вопросы и мои ответы такие ленивые, я, не открывая глаза, чувствую, как Игорь укрывает нас одеялом.
— Прага.
— Какие-то старперы летают лечиться минеральными водами и грязями?
— Не знаю, — улыбаюсь. — Почему старперы?
— В Праге тоска смертная.
— Лучше уж тоска, чем с вами напряг.
Молчит. Думает, наверное, о своем поведении, хотя сомневаюсь.
Хочу освободиться от его крепкого захвата и тяжелых рук, но Громов не дает.
— Не ерзай, — это слышу уже сквозь сон, тело становится невесомым, а я проваливаюсь в черноту.
Глава 21
— Что значит плюс один пассажир? Вчера его не было.
— Вчера нет, сегодня да. Любимова, что ты хочешь от меня? Я такая, как и ты, рабочая лошадка, крутись, Крис, да и лететь недолго.
Смотрю на девочек из службы, да, сделать они ничего не могут, как и я.
— Ну, хорошо, черт с ним, пусть хоть табором летят, у меня еды только на двоих.
Сжимаю в кулаке бумаги, качу чемодан по коридорам. Как раз мимо нашего любимого начальника, Виктор Иванович провожает недобрым взглядом. Да, поняла я, поняла, никаких чувств и всплесков гормонов, вы только это еще Курапову скажите, а то задолбает своим глазками обиженного Пьеро.
В самолете с остервенением делаю уборку, натирая поверхности, навожу лоск и красоту.
