В прежние времена стеклодувы часто страдали от силикоза лёгких. Ведь песок, основа стеклянной массы, ничто иное, как кремний, и вдыхание мельчайших пылинок стеклянной пыли и поражало лёгкие. Как антракоз у шахтеров. Но я всё-таки попробую ему помочь, все равно у него других шансов ноль.
Так, за раздумьями и доехали до дому. И только у гончарной мастерской, выгружая образцы и травы, я вспомнила про собранный утром кипрей, ведь я ничего не сказала взрослым, что им надо заняться. А дети просто не догадаются, маленькие они ещё.
Каково же было мое удивление, когда я увидела, стоило только отойти Грегору с лошадьми по направлению к конюшне, моего лапочку — Кузьку, который с деловитым видом скручивал уже завяленные листья кипрея. Пока никто не смотрит в нашу сторону, я не удержалась и кинулась тискать и целовать в щеки моего домовенка. Тот уворачивался и нарочито недовольным тоном ворчал.
— И чего кинулась-то? И неча меня тискать, вон, обслюнявила всего! Пусти, говорю! Вон надо закончить ишшо! Иди в дом, я тебе воды принес и нагрел.
Поди, и голодная вся… совсем со своими хлопотами забываешь поесть, и так вон кожа да кости.
Хотя Кузя явно был доволен таким проявлением теплых чувств к нему, по определению, нечистой силе. Не баловали его люди, видно, вниманием. Вот он и потянулся ко мне.
И тут меня осенило и стало стыдно, до конфуза. Ой, как нехорошо-то!
— Кузьма, дружочек, прости меня, безголовую, а ты кушаешь-то что? Совсем не подумала!
Кузька неожиданно смутился, потом пробормотал, отводя глаза.
— Ну, дак, что удастся, то и стяну на кухне да поем. Последнее время Кресса совсем прижимистая на еду стала, это вот вы приехали, дак сейчас еда появилась. Раньше-то для брауни завсегда угощение оставляли, да только давно уже забыли про это. А вообще-то я плюшки люблю, с молоком.
И Кузька мечтательно вздохнул. Мне было очень стыдно.
— Кузя, я сейчас плюшки тебе не обещаю, некогда мне пока выпечкой заниматься, но я что-нибудь придумаю.
А вот с молоком как быть, и сама не знаю ещё. У нас нет никакой коровы, да и обращаться с ней я не умею. А молоко надо. Вон и Уилли оно нужно, да и Юна пока ещё не взрослая. А насчёт другой еды, я тебе обещаю — не надо брать тайком, я сама тебе буду приносить к себе в комнату мисочку, и она будет только твоя."
"Маленькое личико просияло. Видимо, ему самому было неудобно воровать еду.
