— Ах, леди Мэри, вы самая лучшая из известных мне леди, вы сразу понимаете мужскую душу! Из ваших прекрасных ручек не только бренди, просто вода превращается в амброзию! С удовольствием! И в самом деле, озяб, хотя вроде бы, на удивление, очень быстро к вам добрался. Наверное, нетерпение подгоняло меня!
Лэрд сыпал комплиментами, болтал ни о чем, а глаза были серьезные, и было понятно, что он напряжённо размышляет о причине такого срочного приглашения. Кажется, Кузя был прав, поторопились мы с зачислением Максвелла в разряд никчемушных вертопрахов.
Об этом я размышляла, пока доставала из шкафа бутылку бренди, которое я купила в ходе последней поездки в Даблитти, и наливая его в хрустальную узкую рюмку на высокой ножке и подавая ее соседу. На какое-то время он замер, разглядывая рюмку, потом сделав глоток из нее, произнес.
— Только не говорите мне, что пригласили меня просто полюбоваться на эту красоту! Вы же знаете, что я немедленно захочу себе такое!
Эх, не быть мне великим Талейраном! Потому что я, сразу и не подумав, и даже не дав мужику допить до конца бренди, бухнула.
— Лэрд Максвелл, женитесь на мне! — И глядя на выпученные глаза поперхнувшегося последним глотком спиртного и тщетно пытавшегося прокашляться, лэрда, торопливо добавила. — Нет, то есть, я имела в виду, давайте заключим помолвку! Мне очень надо! Просто вопрос жизни и смерти!
Наконец прокашлявшись, лэрд выпрямился в кресле, поставил рюмку и абсолютно серьезным тоном сказал.
— А вот теперь по порядку и со всеми причинами вашего столь интригующего предложения! И не пытайтесь меня убедить в том, что именно я являюсь предметом ваших девичьих грез! Мне давно не семнадцать лет и кое о чем я уже начал догадываться в плане женщин.
Что мне оставалось делать? Только рассказать обо всем честно, как есть, о ситуации, в которую я попала в силу излишнего корыстолюбия власть предержащих. Ну, исключая маленькие нюансы, типа моего чая, и ещё пары моментов, вроде моего попаданчества. Имеет ведь право женщина на маленькие дамские тайны?
Лэрд погрузился в раздумья, а я отпила своего цикория, не чувствуя даже вкуса и нервически впилась зубами в кусок пирога.
Скосив глаза на этот кусок, обнаружила, что ухватила самый большой кусок. Говорят, что сладкое полезно для нервов. Вот сейчас и проверю. Если честно, то не представляю, что буду делать, если Максвелл рассмеется, назовет меня дурой (и будет прав, между прочим!), откажется и уйдет. Другого варианта у нас не было.
